Джанин Мейнард - Незнакомец в постели

— Не говори глупости! — не выдерживала Сара, приходя в раздражение от услышанной нелепицы. — Каким образом тебе удалось бы им помочь? Ты не финансист, а домохозяйка!

Терранс и Элли, прекрасно понимающие друг друга, переглядывались и улыбались, как бы говоря: эта Баррет так далека от раскрытия наших секретов, что даже неинтересно вводить ее в заблуждение. Затем Элли делала глубокий вдох, словно набираясь терпения, и принималась ей растолковывать все ранее сказанное.

Слушая ее с неменьшим вниманием, чем поставленная в тупик Сара, Терранс переводила для себя все слова Элли, узнавая, что Дункан регулярно встречается с лучшими адвокатами по бракоразводным делам и пытается найти средство, чтобы воссоединиться с любимой.

Эти завуалированные под сухой рассказ о финансовых перипетиях англичан новости согревали душу молодой женщины, вызывая на ее глазах слезы радости. Она всхлипывала от избытка чувств, и Сара недоуменно приподнимала тонкие, выщипанные брови.

— Не оставляй меня, Терранс! — воскликнул Дункан и, резко раскрыв глаза, сел в постели.

Опять этот кошмарный сон, в котором он прощается с возлюбленной в странно безлюдном здания аэропорта! Ощущение пустоты все еще наполняло его сердце тревогой, а мысли уже выстраивались в одном известном им порядке.

Дункан приложил руку к холодному, покрывшемуся испариной лбу и попытался усилием воли избавиться от сотрясающей его нервной дрожи. Для этого он вызволил из тайников памяти самые яркие картины своего непродолжительного счастья с Терранс в то время, когда они и понятия не имели о подлинной жизни друг друга.

Некогда испытанный восторг от соприкосновения с ее телом, от сладких поцелуев и нежных слов заставил Дункана почувствовать нарастающее возбуждение. С его губ сорвался глухой стон, и он, вызвав в памяти образ возлюбленной, предался эротическим фантазиям…

Сославшись на усталость, Терранс поднялась в свою спальню сразу же после ужина. С каждым днем ей было все труднее выносить присутствие Пирса. Все в муже раздражало ее: манеры, привычки, внешность. Она все чаще спрашивала себя, как так вышло, что этот совершенно чуждый ей человек стал ее спутником на долгие девять лет. И не находила ответа.

Терранс старалась как могла быть справедливой и объективной в суждениях, но безуспешно. Стоило ей прочесть в светской хронике об очередном увлечении Пирса, и злость, так тщательно подавляемая, вырывалась наружу. В такие мгновения она предпочитала запираться в своей комнате и предаваться воспоминаниям о Дункане.

Дункан, любимый! Как хотелось ей, чтобы он оказался рядом. Прижаться бы к его упругому, мощному телу, почувствовать жар прикосновений нетерпеливых губ и запах… Тот самый запах, неоднократно доводивший ее до умопомрачения, заставляющий трепетать от желания, словно лист на осеннем ветру…

В дверь постучали. Она откликнулась, пробуждаясь от романтических грез. На пороге ее спальни появился Пирс.

Терранс вспомнила о его угрозе никогда этого не делать и усмехнулась. Может, стоит ему напомнить о данном обещании? — подумала она, но решила промолчать. Ей было любопытно, что привело мужа к ней. Она вопросительно посмотрела на него, и Пирс не стал медлить с ответом.

— Мы приглашены на прием к Говардам. Они празднуют годовщину свадьбы, — начал он без предисловий.

На губах Терранс возникла полная скептицизма улыбка.

— Это уже седьмая годовщина, которую Лесли отмечает с седьмым мужем. Ни один из предыдущих так и не продержался вышеозначенного срока. Еще один скучный прием в чреде себе подобных.

— Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты присутствовала на нем, — несколько поспешно произнес Пирс с плохо скрываемой радостью.

— Неужели ты решил проявить обо мне заботу, милый? — преувеличенно ласковым тоном поинтересовалась Терранс. — Или у тебя нашлась более подходящая спутница? Скажем, Рамона Родригес?

Застигнутый врасплох мужчина покраснел до корней волос, а затем вспылил:

— После тех фотографий, что я видел, мне нет необходимости отчитываться перед тобой! Я буду делать то, что считаю нужным, а твоя задача — выполнять все мои требования! Ясно?

— Конечно, милый, — деланно смиренным тоном ответила Терранс и презрительно добавила: — Откровенно говоря, мне глубоко безразлично, с кем ты спишь. Кроме того, узнать правду для меня не составит труда, даже если я не буду прибегать к помощи детектива. Достаточно открыть газеты и прочесть.

— Ты о чем? — Пирс не стал скрывать недоумения, вызванного словами жены, и она протянула ему «Голливудский вестник».

Первое, что бросилось ему в глаза, был крупный заголовок на первой полосе: «Рамона Родригес и Пирс Гилгуд. Новый роман звезды!».

Под пространной статьей, в которой сообщались довольно пикантные подробности частых встреч знойной латиноамериканки и преуспевающего адвоката, помещалось весьма недвусмысленное фото: Пирс и прильнувшая к нему в страстном порыве Рамона.

— Что за… — Он грязно выругался. — Я убью Рамону, это ее рук дело! Как она посмела сделать из меня объект дешевой сенсации?

— Не стоит набивать себе цену, Пирс. Тебе всегда льстило внимание всех этих газет, — снисходительно произнесла Терранс. — Если же все это представление рассчитано на меня, то не стоит утруждаться. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в твою добродетель.

— Да как ты смеешь?! Ты… ты…

Пирс задохнулся от ярости, покрылся красными пятнами гнева и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

Терранс пожала плечами и вновь вернулась мыслями к Дункану…

— Что это такое, я тебя спрашиваю? — Пирс Гилгуд потряс перед носом Рамоны внушительной стопкой печатных изданий, на страницах которых красовались их фотографии.

Любовники встретились в полутемном зале небольшого бара на бульваре Сепульведа. Рамона, нацепившая на свои темные волосы блондинистый парик и спрятавшая половину лица за черными стеклами огромных очков, усиленно изображала звезду, пытающуюся сохранить инкогнито. На самом деле, перед тем как встретиться с Пирсом, она позвонила парочке знакомых фотографов, гарантирующих появление свежих фотографий уже в следующих номерах «желтой» прессы.

Теперь же усиленно изображая невинное создание, не понимающее причины, вызвавшей ярость любовника, она краем глаза отыскивала папарацци. Надо было успеть принять в нужный миг надлежащую позу — достаточно откровенную и вызывающую, дабы подтвердить лишний раз свой имидж роковой женщины.