Мария-Тереза Сесе - Теперь ты — моя жена

— Привет, Брюс!

Он склонился к ней. Его губы коснулись нежных щек девушки, затем встретились с ее дрожащими губами. Так в молчании прошло несколько секунд, в течение которых девушка впитывала всем своим существом исходящее от этого человека тепло.

Внезапно, глубоко вздохнув, Брюс отступил на шаг назад и пристально взглянул в лицо девушки.

— Знала бы ты, Джой, как я рад снова видеть тебя! А знаешь, кто дал мне твой адрес?

Она не знала. Поколебавшись, Джойс отвела взгляд.

— Ты что-нибудь выпьешь? — машинально поинтересовалась она и снова посмотрела на молодого человека.

— Нет-нет, спасибо. Твоя мама мне уже предлагала… Должен заметить, она совсем не изменилась внешне за прошедшие годы… Так вот, это Дорис дала мне твой адрес. А тебе известно, что бедняга Риган до сих пор еще находится в больнице?

— Да, Дорис рассказала мне.

— Она приезжала к тебе, детка?

— Не называй меня деткой!

— Но почему? Тебе что, не нравится? Мне казалось, раньше ты любила, когда я так тебя называл…

Нервничая, Джойс пересекла зал и остановилась за колоссальных размеров роялем, к клавишам которого никто не прикасался на протяжении ряда лет. Эта позиция казалась ей более безопасной. На душе было спокойнее, когда между ней и Брюсом располагался этот огромный инструмент.

— Я далеко не детка, — сказала девушка, постукивая пальцем по крышке рояля.

Брюс молчал, не зная, что сказать на это. Его черные глаза медленно и ласково как бы ощупывали прелестное лицо Джойс.

— Ты — женщина, Джой. Я это знаю, — наконец произнес он, не отрывая от нее своего жадного взгляда. — Конечно же, ты уже не ребенок.

— Скажи, зачем ты пришел? — спросила девушка.

— Ну, во-первых, мне очень хотелось видеть тебя, как я уже говорил… Ты так внезапно и быстро исчезла — если не сказать, сбежала — из нашего городка, а я был настолько выведен из себя всем случившимся, что даже не имел возможности попрощаться с тобой. Все это было так неприятно. Единственным светлым моментом было лишь то время, которое мы провели с тобой, с тобой вдвоем. Ты и я.

Тут Джойс уже не могла сдержаться. Промолчать ей мешала вспыхнувшая с новой силой ревность.

— Ну да, конечно. И с Дорис тоже. Проведенные с ней моменты были, очевидно, не менее приятными, — ядовито напомнила девушка.

Брюс Мелвин принялся громко смеяться, опершись кулаками на узкую часть огромного инструмента. Было нетрудно заметить, что смех его был искренен.

— Ну это, пожалуй, не совсем одно и то же, — наконец произнес он, заговорщически подмигнув Джойс. — Обнимать Дорис — все равно что обнимать одну из мраморных богинь Олимпа или победительницу всемирного конкурса красоты. А вот обнимать тебя — это скорее…

— Меня абсолютно не интересует, что тебе приходит на ум в связи с этим! — смущенно воскликнула Джойс.

— …Это скорее радость и несказанное удовольствие, Джой, — закончил Брюс свою мысль. — Это может сравниться разве что с удовольствием ласкать ребенка или впервые влюбиться в юную непорочную девушку.

— О-о, да замолчи же ты наконец!

— Ты, очевидно, права. Мне лучше помолчать. Ты же знаешь, что мои руки готовы в любой момент обнять тебя и прижать к груди. Более того, я…

— Ну неужели ты не можешь замолчать?! Помолчи немного, — почти простонала Джойс.

В комнате воцарилось молчание. Это было долгое и странное молчание. Брюс Мелвин продолжал смотреть на девушку страстным и в то же время ласковым взглядом, в котором читалось невысказанное желание обладать ею.

По прошествии некоторого времени молодой человек с видимым усилием оторвал взгляд от ее лица. Его взгляд остановился на клавишах рояля, и он спросил, меняя тему:

— А ты не сыграешь что-нибудь специально для меня?

— Ну что ты, Брюс… Неужели ты пришел для того, чтобы я что-то играла тебе?

— Ну конечно же! Просто, увидев тебя, я сразу же забыл обо всем остальном. Но такова, видно, моя судьба… А теперь скажи мне, Джой, могу ли я рассчитывать, до того как вернусь к себе в городок, на ужин с тобой в каком-нибудь ресторане?

— На ужин?.. — удивленно переспросила Джойс.

— Так когда? — поторопил девушку Брюс.

— Я не знаю…

— Но послушай, а почему бы не сейчас? А? Как ты считаешь? Ведь то, что нам хочется сказать друг другу, можно сказать в любом месте. И в ресторане тоже…

— Но видишь ли, я… — несмело начала Джойс.

— Ты? Что ты? — и, заглядывая ей в глаза, Брюс вновь засмеялся.

Он обошел рояль и положил свои ладони на руки Джойс, лежавшие на клавишах. В течение нескольких секунд они оставались в этой позе. Просто молча наслаждались прикосновением друг к другу. Затем Брюс обеими руками притянул к себе лицо девушки. Их губы слились в долгом и упоительном поцелуе.

Тела их не соприкасались, но пальцы сплелись, и казалось, разорвать их было немыслимо, а губы снова жадно искали желаемого поцелуя.

Наконец Джойс отстранилась.

— О Брюс!

— Что, детка? Если тебе понравилось, в моем репертуаре есть набор достаточно интересных поцелуев, которые…

— Нет! Мне совсем не понравилось!

— О дьявольщина! А мне показалось…

— Неужели ты ничего не понимаешь?!

Посмотрев внимательней на девушку, Брюс понял, что она готова вот-вот разрыдаться.

XVIII

— Может быть, немного вина? — спросил он.

— Нет-нет, спасибо. На сегодня я выпила более чем достаточно. Если честно, я не привыкла к спиртному, и у меня уже начала кружиться голова. Это приятно, но и немного страшно. Поэтому лучше не подливай мне.

— Наверное, это то, чего мне всегда хотелось. Ты, сидящая напротив, быстро пьянеющая, являешься женщиной весьма неудобной в некотором отношении. С тобой может быть трудно…

Джойс замерла и покраснела. Хотя она и понимала, что именно имел в виду Брюс, что-то заставило ее спросить:

— Что ты хочешь этим сказать?

Голос ее звучал несколько приглушенно от испытываемого волнения.

— Тихо! Спокойствие! Не нужно возмущаться и кричать. Мне бы ни в коей мере не хотелось стать снова участником очередного скандального репортажа… А ужин удался на славу? Как ты считаешь?

— Да, — подтвердила девушка. — Все было отменно, и мне очень понравилось.

И ей действительно понравилось все, кроме горящих глаз Брюса, который почти не отводил от нее взгляда.

За прошедший вечер неоднократно Джойс была готова подняться из-за стола и крикнуть своему визави что-нибудь обидное или разразиться рыданиями. К счастью, каждый раз ей удавалось сдерживаться.