Кэрол Дин - Голос любви

Сидя на широком кожаном заднем сиденье, Блю обнял Симону и распустил ее волосы. Она склонила голову сначала на его плечо, потом на грудь, слушая биение его сердца, действующее на нее успокаивающе.

Собственное тело казалось Симоне каким-то посторонним — рука, покоящаяся на груди Блю, под расстегнутой рубашкой; волосы, рассыпавшиеся в беспорядке, после того как Блю расстегнул ее заколку; вздымающаяся грудь, — но мысли казались еще более чужими и странными. Свободные наконец от постоянной цензуры Джозефины, они были наполнены лишь настоящим моментом — и этим мужчиной. Симона пошевелилась, устраиваясь поудобнее.

— Отдыхай, — пробормотал голос Блю где-то над ее головой. — Нам еще долго ехать.

Палец Симоны рассеянно, почти бессознательно очерчивал круги на его груди. Но Блю сразу же остановил ее руку, не дав возможности им обоим насладиться этим неожиданным порывом.

— Не сейчас, — произнес он. — Подожди. Я не думаю, что Нэнс нуждается в наглядном уроке по физиологии.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, прижав ее голову к своей груди.

— Веди себя прилично, — произнес он.

Симона чувствовала себя усталой, но спать не хотелось. Сейчас у нее было только одно желание: ласкать его тело, вдыхать его запах — до утра. До самого утра…

А через несколько дней… Через несколько дней она будет скучать по Блю, как не скучала никогда ни по одному мужчине… Ей не хотелось думать, к чему это приведет, тем более анализировать, что победит в этой борьбе — чары Блю или стальная логика Джозефины.

Симона закрыла глаза.

Через несколько дней… Через несколько дней его контракт закончится и они расстанутся — навсегда… Но до этого дня она будет жадно ловить каждую минуту, каждую секунду… Он ничего не обещал ей, и она не ждала никаких обещаний. Сейчас весь мир перевернулся с ног на голову, но, когда Блю уедет, у нее будет время снова поставить его на ноги…

Мысли Симоны мешались. О чем она только не думала! Блю… мир, который перевернулся… время, которого у нее достаточно… Симону тянуло в сон. Она блаженно улыбалась, положив голову на грудь Блю.

Глава 9

— Просыпайся, тигренок. Приехали. — Рука Блю нежно, но настойчиво тормошила ее. — И если мы сразу же не доберемся до постели — вместе, — я не знаю, что со мной будет…

Симона попыталась собрать воедино фрагменты сна, но те все время куда-то уплывали. На их место заступала реальность, но и она, казалось, состояла из каких-то обрывков: Блю поплыл в одну сторону, она — в другую…

— Симона, просыпайся. Пожалуйста…

Огромным усилием воли Симона заставила себя сесть. Ей казалось, что они все еще не покинули Холлуинд, но сквозь дремоту она видела в окна машины, что та уже въезжает в ворота особняка на Итон-сквер.

Блю дотронулся до ее волос, убрав непокорную прядь.

— Скажи мне, — усмехнулся он, лукаво подняв бровь, — как понимать то, что ты проспала на мне всю дорогу? Ты так хотела меня или просто устала?

Симона лишь усмехнулась в ответ:

— Эх, надо было и впрямь выбросить тебя тогда в океан!

— Поздно, крошка.

— Да, — согласилась она. — Теперь уже поздно.

Их взгляды встретились. Симона дотронулась до щеки Блю. Щека была теплой и немного колючей от уже начинавшей проступать щетины.

— Я действительно хочу тебя, Блю, — прошептала она, не в силах говорить в полный голос. — Но я устала…

— Ну что ж, — улыбнулся он, — тогда осталось принять лишь одно решение…

Она заинтересованно посмотрела на него:

— В твоей постели или в моей?

Потянувшись через него, Симона открыла дверцу.

— Это уж до какой доберемся, — сказала она.

Оставив беднягу Нэнса стоять в холле в полной растерянности и бросив свои сумки на произвол судьбы, они взбежали по ступенькам и уже в считанные секунды были в комнате Блю.

Когда дверь за ними закрылась, Блю прижал Симону к двери, сплетя свои пальцы с ее пальцами. Взгляд его был на удивление серьезен.

— Симона, — торжественно произнес он, — ты должна знать: то, что сейчас произойдет, для меня очень важно. Я хочу, чтобы то…

Симона остановила его, привстав на цыпочки и поцеловав.

— Не надо, — произнесла она. — Не говори ничего. Давай просто заниматься любовью… — Неуверенная в собственных чувствах, Симона не хотела пока знать, что чувствует он.

Блю выжидающе молчал, пристально глядя на нее немного сузившимися глазами. Наконец он произнес:

— Ты хочешь сказать, просто… — Он употребил весьма крепкое выражение. — Ты хочешь от меня только этого, Симона?

— Да. Нет! Не знаю… — пробормотала она, не в силах мыслить рационально под его пристальным взглядом.

Их пальцы расплелись, и Блю положил руки на талию Симоны.

— Тебе не кажется, — произнес он, — что мужчина, который собирается стать твоим любовником, заслуживает ответа? К тому же вопрос простой — либо ты хочешь заниматься любовью, либо не хочешь.

Симона опустила глаза, глядя на пропитавшуюся потом белую рубашку Блю.

— Ты слишком груб, — пробормотала она. — Почему?

— Я просто прямолинеен, — произнес он, глядя ей в глаза. — Потому что для меня важно знать ответ. Первый раз в жизни для меня это важно.

Симона прижалась лицом к его груди. Плечи ее чуть заметно дрожали.

— Блю, — прошептала она, — я боюсь. Я не думала, что буду так бояться…

— Джозефина?

— Нет! Не знаю… — Она действительно не могла объяснить свой страх, даже самой себе. Но пожалуй, Джозефина здесь была ни при чем. Просто Симона, вспоминая свой давний опыт, боялась быть снова брошенной и преданной, не верила, что у этих отношений есть будущее…

Блю задумчиво покачал головой:

— Когда-нибудь, пожалуй, нам стоит поговорить об этом. Но не сейчас. Ты права — сегодня мы будем только заниматься любовью. — Он притянул ее к себе. — А сейчас я хочу целовать тебя, — он поцеловал ее в кончик носа, — и целовать… — в щеку, — и целовать… — в губы.

Поцелуй был долгим и страстным. В этом поцелуе Симона отдавала всю себя, переливаясь в Блю всем своим существом…

— Не слишком ли долго мы стоим? — Он повел ее к огромной кровати, занимавшей чуть ли не половину его комнаты, сопровождая каждый шаг новым поцелуем и новой расстегнутой пуговицей на одежде.

Когда Симона очутилась в кровати, платье наполовину свисало с нее, оголяя одно плечо, и белоснежный рукав волочился по полу. Блю помог ей освободиться от этого белоснежного чуда, и оно легким облаком опустилось на пол. Симона не возражала, хотя платье стоило не одну тысячу долларов. Затем последовало ослепительное шелковое белье.