Кэрол Дин - Голос любви

Блю попытался сконцентрировать внимание на Шандре, но безуспешно. По сравнению с его сероглазой тигрицей рыжеволосая толстушка явно проигрывала. Прошло уже два часа с тех пор, как они целовались в ее комнате, а Блю по-прежнему не мог думать ни о чем другом.

Поцелуй перевернул для него весь мир. Ему уже самому не верилось, что ехал он сюда с неохотой. Теперь Блю уже нравилось находиться в этом мире, словно сошедшем со страниц Агаты Кристи, нравилось быть окруженным обществом нарядных, элегантных мужчин и женщин, даже быть облаченным в смокинг…

— Леди и джентльмены, — Хэллам поднялся со своего места, — предлагаю перейти в гостиную.

Он подал руку Симоне и повел ее так, будто она была его собственностью.

У Блю все похолодело внутри. Как он смеет, этот недоумок!

— Мистер Блюделл? — Шандра стояла над ним, не на шутку напуганная. — С вами все в порядке?

— Да, конечно, — выдавил он из себя. — В полном порядке. — Он встал и подал ей руку. — Пойдемте.

Все гости — более тридцати человек — перешли в гостиную, комнату с высокими потолками, обставленную в классическом стиле, и за коньяком с кофе продолжался разговор на те же темы, что и за ужином. Избавившись наконец от Шандры, которая теперь переключилась на Джеффри — сына сэра Майкла, — Блю, не в силах больше смотреть, как Хэллам кокетничает с Симоной, вышел на террасу. Чем делать из себя посмешище, ревнуя Симону к партнерам по бизнесу, лучше прогуляться по ночному саду. Кроме того, ему надо было подумать — и подумать основательно.

Минут через двадцать он вернулся. Не успел он ступить на террасу, как до его слуха донесся голос Симоны:

— Не надо, Гас. Пожалуйста. Я приехала сюда, чтобы заключить деловую сделку — и только. — Голос Симоны звучал сердито и одновременно испуганно.

— Крошка, твой бизнес от тебя никуда не уйдет. Почему бы нам не заключить еще одну сделку на сегодняшнюю ночь?

Блю прибавил шаг.

— Гас, отпустите меня!

— Ты же сама хочешь, крошка! Не так ли?

Злорадный смех Хэллама резанул Блю, как ножом, и он почти одним прыжком оказался наверху лестницы. Блю лихорадочно вглядывался в темноту, пока не наткнулся на две фигуры, освещенные луной. Хэллам держал Симону за плечи, прижимая к себе. Та пыталась вырваться, но безуспешно. В одно мгновение Блю оказался рядом с ними.

— Добрый вечер, — спокойно произнес он, хотя готов был броситься на Хэллама с кулаками.

Хэллам отдернул руки от Симоны, словно его ударило током, и та сразу же поспешила отступить на несколько шагов. Хэллам повернулся к Блю.

Прислонившись как ни в чем не бывало к балюстраде, тот спокойно стоял, скрестив руки на груди.

— Неплохой домишко, Хэллам! — хладнокровно произнес он. — Сколько же здесь комнат — пятьдесят, шестьдесят?

— Семьдесят пять, — столь же невозмутимо ответил тот.

— Семьдесят пять! Ничего себе! — присвистнул Блю, не спуская взгляда с Симоны. Та явно чувствовала себя уже спокойнее и, если только это ему не показалось в обманчивом лунном свете, даже улыбнулась. — Должно быть, — продолжал он, — влетел вам в копеечку. Почем, интересно, такой домишко?

— Не ваше дело, Блюделл, — произнес Хэллам, не скрывая презрения. — Ваш вопрос нетактичен.

— Вот как? — Блю подошел к Хэлламу на шаг.

— Да, вот так, — с тем же презрением отозвался тот.

— Что поделать, — Блю многозначительно посмотрел на Хэллама, затем на Симону, — в плане тактичности мне до вас далеко. Но все же любопытно, сколько стоит такой вот домишко. Как знать, может быть, выйдя на пенсию, я поселюсь в таком же…

Взгляды мужчин встретились. С минуту оба стояли неподвижно. Хэллам отвел глаза первым.

— Ну, я-то об этом не думал, приятель, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Мне-то самому до пенсии еще далеко… А теперь прошу прощения, — он повернулся к Симоне и протянул ей руку, — я думаю, нам пора вернуться к нашим гостям.

Симона перевела взгляд с одного мужчины на другого, но, судя по всему, не торопилась брать руку Хэллама. Вместо этого она подошла к Блю.

— Возвращайтесь к гостям, Гас. — Она показала рукой в сторону ярко освещенной комнаты, — а я постою здесь, подышу свежим воздухом.

Несмотря на темноту, нельзя было не заметить, как передернулось лицо Хэллама. Он опустил руку.

— Хорошо, — скрепя сердце произнес он. Пройдя несколько шагов, он обернулся в дверях. — На вашем месте, приятель, — обратился он к Блю, — я бы не задумывался слишком сильно, сколько стоит такой дом. Вам это все равно не по карману. Хотя, — он сделал многозначительную паузу, — как знать… Я слышал, что мисс Дукет весьма неплохо платит… скажем так, за некоторые услуги.

— Ах ты, подонок! — Сжав кулаки, Блю двинулся на Хэллама.

Симона остановила его.

— Вы правы, Гас, — обратилась она к Хэлламу, смерив его ледяным взглядом, — я действительно неплохо плачу Блю, но вовсе не за то, о чем вы подумали. И если вы сейчас, похоже, недооцениваете его как финансиста, то наверняка измените свое мнение, — она многозначительно посмотрела на него, — после того как он предоставит мне полный отчет о деятельности «Хэллам порклейн».

— Что ж, в этом отчете вы все равно не увидите ничего, кроме того, что еще раз подтвердит мои слова: я продаю вам солидное предприятие по выгодной цене. — Голос Хэллама, однако, выдал его неуверенность.

— Может быть, — задумчиво протянула Симона. — А может, и нет.

Ничего не ответив, Хэллам повернулся и исчез в гостиной. Немного поостыв, Блю обнаружил, что Симона держит его за руку. Она дрожала, дыхание было неровным.

— Расслабься, тигренок, — произнес он. — Все в порядке.

— Похоже, я все испортила… — прошептала она.

— Ты тут ни при чем, крошка. Я все видел. Он тебя держал, а ты вырывалась, а не наоборот.

— Да, но…

— Никаких «но». Ты все сделала как надо. Если бы не ты, здесь наверняка была бы драка, о которой потом говорил бы весь Лондон. Хотя, впрочем, жаль, что этого не произошло. Этому типу, — он кивнул в направлении, в котором удалился Хэллам, — не мешало бы заехать разок-другой… — Он поднял лицо Симоны за подбородок, заставив ее заглянуть ему в глаза.

— А ты всегда так: сделаешь что-нибудь, а потом каешься?

К удивлению Блю, Симона закрыла глаза, обняла его и положила голову ему плечо. Блю понимал, что она делает это лишь потому, что хочет успокоиться, но и это уже неплохо…

— Блю, — прошептала она.

— М-м-м?

Она попыталась слегка отстраниться, но он не отпускал.

— Ты прав. Я действительно все время анализирую свои поступки, оцениваю себя по какой-то мне лишь понятной шкале. Иногда мне кажется, что я играю в игру, правила которой мне известны, а иногда… — Она замолчала.