Барбара Макмаон - Две мамы, три отца

Каждая клеточка ее существа трепетной дрожью отзывалась на прикосновения Эдама. Она обхватила его голову и пропустила густые пряди темных волос между пальцев, восхищаясь их теплом и шелковистостью.

Когда губы Эдама скользнули по ее щеке и припали к впадинке у горла, она отдалась наслаждению, которое он дарил ей. У него сильные руки, и она чувствует, как играют его мускулы, когда он обнимает ее.

Даже младенец затих, словно прислушиваясь, и Эмбер упивалась каждой секундой сладостной близости, чувствуя, как кровь жарче бежит по жилам, словно утверждая, что любовь — это жизнь.

Внезапно ее обожгла мысль, что она любит Эдама Каррузерса так, как никогда никого не любила, даже Джимми.

Страх охватил Эмбер, и она отстранилась.

— Остановись… пожалуйста. Мы не должны… — она дышала так тяжело, будто взбежала по лестнице. Ей нельзя любить этого мужчину. Слишком опасно.

Эдам вопросительно посмотрел на нее.

— Еще рано… Мы зашли слишком далеко. Нам нельзя сближаться.

— Дорогая, мы уже сблизились, и, как бы ни отрицали это, факт остается фактом.

— Но тебе такое положение не нравится, — догадалась она.

Эдам пожал плечами.

— Я рассказывал тебе о моей матери. Я никогда не хотел брать на себя ответственность за счастье другого человека.

— Знаю, ты отвечаешь только за себя.

— Пока я не встречу женщину, которая ожидает, что я сделаю ее счастливой.

— Разве ты не ожидаешь, что она тоже даст тебе счастье?

После некоторого колебания Эдам сказал:

— Мое счастье — дело моих рук, несмотря на то, что я нахожу его в неожиданных местах и с неожиданными людьми.

— Твоя мать была счастлива с мужем? — На самом деле это не интересовало Эмбер, но, чтобы успокоиться, ей необходимо думать о чем-то другом — безразлично, о чем.

— Не знаю. Она вспоминала, что счастье все-таки было, но они слишком недолго жили вместе.

— Возможно, ей на память приходили счастливые дни. Она могла найти свое счастье, но не захотела.

— Как я? — спросил он.

— Да.

— А если я скажу, что счастлив, когда ты рядом?

— А если я скажу, что ты так же счастлив, когда рядом Тревор?

Эдам с трудом сдержал улыбку.

— Да, Тревор развлекает меня. Но ты даешь мне счастье.

Эмбер покраснела от удовольствия. Но зачем ей это? Она хочет, чтобы они остались друзьями; никаких поцелуев и сопереживания. Ей не нужны чувства, которые она испытывает всем своим существом.

— Когда я с тобой, я счастлив. Даже если занимаюсь самой обычной работой, — сказал он.

— И это удивляет тебя, — заметила она, снова чувствуя, что польщена.

— Да. В течение многих лет я думал, что точка зрения моей матери правильная. Теперь у меня уже нет такой уверенности. Пошли обедать?

Почему он резко сменил тему разговора? — в замешательстве подумала Эмбер. Однако она почувствовала облегчение, когда они заговорили на общие темы. Это не любовь. Просто Эдам вскружил ей голову. Или это гормоны. Ну конечно, гормоны! И Вирджиния о них говорила. Они пообедают, проведут вместе пару часов и распрощаются.

Эдам больше не упоминал об их отношениях, но Эмбер было трудно избавиться от тревожащих ее мыслей. И чувств.

На следующий вечер он снова пригласил ее, но она отказалась, несмотря на настойчивые уговоры. Ее пугало растущее постоянство чувств, которое угрожало очередной болью. Удовольствие нельзя сравнить с горечью утраты. Эмбер позвонила матери.

— Привет, дорогая! Как дела? — спросила Сара.

— Приходи посмотреть детскую мебель. Эдам собрал ее.

— Скоро приеду. Эдам сегодня у тебя?

— Нет. Вчера мы вместе пообедали, и он ушел. До этого приходила Вирджиния.

— Вряд ли встреча прошла хорошо, если Эдам был там.

— Она спросила меня, что подумают люди.

— О чем?

— О том, что я встречаюсь с мужчиной, несмотря на то, что после смерти Джимми прошло так мало времени. Бете считает, что я не должна прожить всю жизнь как монашка. Кейти хочет познакомиться с Эдамом и посмотреть, подходит ли он мне. А ты что думаешь?

— Этот Эдам важен для тебя?

Эмбер закрыла глаза, жалея, что не может сказать уверенное «Нет!». На самом деле она боится по уши влюбиться.

— Я этого не хочу, — наконец произнесла она.

— Почему?

— Потому что он пожарный. Он пострадал во время последнего пожара, а в следующем может погибнуть.

— И?

— Я не могу снова потерять любимого мужчину. Слишком больно.

Некоторое время Сара молчала.

— У нас не всегда есть выбор. Когда мне было восемнадцать лет, я думала, что моя жизнь устроена, но она изменилась неожиданно и резко, поэтому я бы посоветовала тебе хорошенько подумать, прежде чем принимать окончательное решение. Помни, что далеко не всем выпадает счастье влюбиться в замечательного мужчину, который пойдет с тобой по жизни.

— Я не могу, мама. Я боюсь рисковать. Ты видела, что со мной было, когда я узнала о Джимми. Я не вынесу такой боли еще раз. — И она боится, что, если с Эдамом что-нибудь случится, ее страдания будут неизмеримо сильнее. Ведь чувства ее стали более зрелыми. Разве можно представить мир, в котором не будет Эдама? Она не переживет его смерть.

— Тогда ты сама ответила на свой вопрос. Ты все еще хочешь, чтобы я приехала?

— Да. Вместе с Мэттом.

— Конечно. Куда иду я, туда идет он, — сказала Сара. — Я надеюсь, скоро мы с ребенком пойдем туда, куда пойдет он.

Эмбер повесила трубку. Вот и ответ. Сегодня вечером она позвонит Эдаму, и скажет, что больше не хочет видеть его.

Нет, он заслуживает, чтобы она сказала это ему в лицо. Она не будет прятаться за разговор по телефону, который легко прервать. Она обязана ему. И должна встретиться с ним в последний раз.

Только ей больно и тоскливо думать об этом. Но лучше печаль сейчас, чем страдание потом. Ведь он вошел в ее жизнь совсем недавно. Она знает его всего несколько недель, и не потребуется много времени, чтобы преодолеть влюбленность.

Скоро начнутся занятия. Она должна подумать о будущем ребенка. Если ей удастся сосредоточиться на том, что важно, она сохранит душевное равновесие и найдет удовлетворение в работе и в воспитании дочери.

Опасаясь, что она струсит, если сначала позвонит Эдаму, Эмбер пошла к нему на следующий день. Сделав глубокий вдох, она остановилась перед его дверью и попыталась унять волнение. Все правильно, словно заклинание твердила себе Эмбер.

Она постучала.

Эдам открыл дверь, и она едва не забыла, зачем пришла. Он выглядел замечательно. Рубашка расстегнута, рукава подвернуты, гипсовая повязка еще не снята. Старые джинсы плотно облегают длинные ноги. У нее лихорадочно заколотилось сердце.