Наталья Баклина - Веер с гейшами

— Здравствуйте, вы к кому?

— Здравствуйте, я журналист из «Территории», приехала на совещание. Губернатора, вижу, еще нет?

— Нет еще. Мы звонили, нам сказали, что машины выехали в семь утра. К часу ждем.

Ольга глянула на часы — одиннадцать. Зная, с какой скоростью мчатся по трассе гудковские «опели» — обычно журналистов и свиту размещали в двух машинах, — и вспомнив, какой сухой и ровной была трасса, она прикинула, за сколько времени машины домчатся до рудника.

— Вы знаете, я думаю, они прибудут через полчаса, самое позднее — через час.

— Да вы что! Надо своих предупредить! Пойдемте, я вас в переговорную проведу.

Комната, куда ее привели, сильно отличалась от кабинетов для совещаний, на которые Ольга вдоволь насмотрелась за свою журналисткую практику. Стены белые, но не беленые или крашеные, а оклеены рифлеными обоями. На стенах развешаны фотографии месторождения, забранные в простые черные рамки. Окна укрыты белыми вертикальными жалюзи. Стол темно-серый, пластиковый, с овальной вытянутой столешницей. Столы вокруг расставлены тоже серые, обивка напоминает мешковину стального цвета. Такие же стулья у стены возле двери. И все, никаких лишних, отвлекающих внимание, деталей. Разве что бутылки с водой на столах расставлены. Ольга узнала местную минералку. В области отыскался очень приличный источник, на этих водах в пятидесятых годах даже курорт построили. Гудков, который при каждом удобном случае подчеркивал свою поддержку местных производителей (как-то даже выдал перед телекамерами: «Я хочу прийти домой и съесть свой окорочок и свое яйцо»), воду эту очень жаловал. Поэтому на совещаниях в администрации в президиуме и на трибуне выставляли только «Колымскую» минералку. Видно, здешние хозяева знали об этом гудковском пунктике.

Ольга налила себе водички и присела на стул у стены. Со Светой они вчера засиделись за полночь, она опять затеяла гадать по книге. У Вовчика на полке оказались одни справочники и брошюрки. Света вытащила одну, не глядя. Попалась техника безопасности работы с электроустановками. Ольга назвала страницу и строку и получила такую цитату: «Уходить из зоны поражения нужно прыжками или мелким семенящим шагом, чтобы избежать поражения межшаговым напряжением».

— Ну, и как ты это растолкуешь?

— Уходить тебе надо от твоего Лобанова. Прыжками.

Дверь в переговорную распахнулась, и в комнату стремительным, тяжелым шагом вошел Гудков. Высокий, массивный, пузатый магаданский губернатор всегда напоминал Ольге носорога: такой же увесистый, подвижный, напористый и опасный. Он сметал все и всех, что стояло на его пути. Смел своего предшественника-губернатора, который, казалось, держался крепко и по всем прогнозам должен был выборы выиграть. Смел директоров нескольких ключевых компаний, сидевших на рыбе, бензине и водке, и поставил своих людей на эти стратегические для области потоки. А по золоту он вообще всю цепочку от добычи до изготовления товарных слитков выстроил так, чтобы максимум прибыли оставалось на территории. Все магаданские дела он решал в министерствах в Москве напрямую, сидел там каждый месяц по две-три недели. А когда возвращался в Магадан, устраивал показательно-деловые выезды в область и всегда брал с собой журналистов, чтобы народ видел, как работает их избранник. Из Москвы гудков тоже слал подробные отчеты: мол, не просто так в столице посиживаю, не корысти ради, а пользы для.

Столичные радения магаданского губернатора освещала Маша Лосева, журналистка с областного радио, Гудков постоянно таскал ее с собой в Москву и обратно. Маша была хрупкой блондинкой с интеллигентным миловидным лицом. Она овдовела несколько лет назад, сына ее воспитывала в Костроме мама, и Маша поначалу обрадовалась, что будет работать в Москве, — своих сможет чаще навещать. Что там от Москвы ехать — три часа хода по хорошей дороге! И зарплату ей положили солидную, и командировочные. Однако очень скоро выяснилось, что Гудков, помимо прочего, ждет от Лосевой определенных услуг.

Ольга дружила с Машей, и в первый же приезд в Магадан, через два месяца московской командировки, та ревела у Ольги на груди: «Оль, он все время хочет, чтобы я с ним трахалась. Я думала, ладно, дам, убудет от меня, что ли. Потерплю, ради таких денег стоит потерпеть. Зато на квартиру новую смогу скопить в Костроме и Шурке компьютер куплю. Оль, но я не думала, что будет так противно. Он может завалить меня сразу после совещания, вызвать среди ночи. Я обязана ездить с ним в баню. Оль, он очень хорошо платит, но меня тошнит от него. Я уже не человек, не женщина, а какой-то секс-тренажер! И я его боюсь!» Это было в сентябре, а в декабре Машка приехала в шубе из дымчатой норки — издали было видно, что вещь фирменная и дорогая, — в таком же берете, с бриллиантами на пальцах и в ушах. С Ольгой она больше по душам не разговаривала, в лицо ей не смотрела. И никому не смотрела. Даже во время прямых эфиров на областном телевидении — Гудков настаивал, чтобы и на радио, и на телевидении их вела только Лосева, — вопросы губернатору задавала, опустив глаза.

Вслед за Гудковым в комнату вошла свита, в которой Ольга увидела его телохранителя, замов по промышленности и экономике, канадца-управляющего из GMK и еще двоих, судя по всему — специалистов компании. Завершал вереницу мужчин Вася Терехин с радио.

— Вась, а где все журналисты? — подергала Ольга Васю сзади за свитер.

— О, Лобанова! Привет, а я тебя сразу и не заметил, сидишь тут в уголке. Все остальные отстали по дороге. Колесо спустило у второй машины. Гудков не стал никого ждать, поехал вперед. Советник его по прессе с нашими остался. А меня взамен к губернатору в машину подсадил, чтобы я все записал, — Вася помахал диктофоном, — и с остальными поделился.

«Советник?» — екнуло у Ольги сердце, она сделала вдох и открыла рот, чтобы расспросить Васю, но Гудков уже зыркал в их сторону своими носорожьими глазками и звал прессу пересесть поближе к столу и включать уже свои диктофоны.

Ольга подсела, включила свой и принялась писать в блокноте основные цифры. В глубине сознания слабо, но настойчиво пульсировал вопрос: кто советник? Кто остался в машине?

Говорильня продолжалась минут сорок и, похоже, подходила к концу, когда в комнату заглянула давешняя женщина в бейсболке GMK:

— Виктор Степанович, там машина с журналистами подъехала.

— Веди их сюда, — откликнулся один из хозяев, — и наборы принеси.

Через пять минут в комнату ввалилась компания из журналистов, которую возглавляла Наташа Никитина с областного телевидения. Она окинула взглядом обстановку, улыбнулась сразу всем присутствующим и попросила: