Барбара Картленд - Сверкающие огни

Но в то же время объяснений было не избежать. Но об этом она подумает позже.

Даже для самой себя Кассандра не могла предположить, что может случиться между сегодняшним днем и вторником, когда она должна вернуться в Йоркшир. Еще раз ей пришло в голову, что ее несет мощный поток. Еще раз она осознала, что происходит нечто значительное, что ей не под силу сформулировать даже для себя самой. Понятно только одно — она без памяти влюблена в герцога. Каждый час, который они проводили врозь, казался вечностью. Когда же он был рядом, время бежало так быстро, что момент расставания казался очень близким.

Прежде чем отправиться с Ханной в закрытом экипаже на Берри-стрит, девушка послала кучера с Парк-лейн в «Таттерсоллз».

— Не могу себе представить, что подумает о нас кучер, когда довезет до такого места! — бурчала Ханна.

— Надеюсь, ты сказала слугам, что я навещаю свою подругу на Берри-стрит?

— Я не стану пачкать рот такой ложью, — язвительно ответила служанка. — По моему мнению, чем меньше говоришь, тем лучше.

«Что правда, то правда, Ханна не была сплетницей», — подумала Кассандра. Но все же старой служанке очень не нравилась эта квартира, поэтому она будет рада, когда они наконец отсюда уедут.

Все чемоданы, кроме одного, Кассандра оставила в холле. Портье отнес наверх только один, в который она попросила Ханну упаковать платья, купленные в Лондоне. Служанка, пока их складывала, все время ворчала и ругалась. Как только она закончила, Кассандра, смотревшая в окно, воскликнула:

— Экипаж приехал! Ой, даже два!

Она не говорила Ханне, с кем поедет, и теперь спешила вниз по лестнице, чтобы поприветствовать герцога, который уже вошел в холл.

— Я готова, — радостно сообщила она.

Кассандра видела, как в глазах герцога зажглось восхищение, и порадовалась, что после всех пререканий все-таки уступила Ханне и надела голубое бархатное платье и пальто.

— Я вижу, вы тепло оделись, — сказал он. — Предлагаю отправиться за город в открытом фаэтоне. Если пойдет дождь, мы поднимем верх. Мой лакей позаботится о вашем багаже.

— Чудесно, что мы поедем в открытом фаэтоне! — воскликнула Кассандра.

Она заметила, что сегодня герцог приехал в другом фаэтоне, в отличие от вчерашнего там имелось место только для двух человек, так как он был предназначен для быстрой езды.

Герцог помог ей сесть в экипаж, и, когда они поехали по Джермин-стрит, Кассандра сказала:

— Вы не забыли, что мы хотели заехать к Нэнси?

— Я уже был там.

— Правда? — удивленно воскликнула Кассандра. — Как она себя чувствует?

Вместо ответа герцог вынул конверт. На его лице было странное выражение, встревожившее девушку.

— Что случилось? Что она сказала?

— Ее не было дома, — тихо ответил герцог.

Кассандра с изумлением уставилась на него, потом посмотрела на конверт, который он ей передал. На нем было написано только одно слово — «Сандре». Девушка открыла его. В конверте лежала короткая записка, написанная грамотно, красивым почерком, но карандашом.

Вы были ко мне очень добры, но ни вы, ни кто другой не может мне помочь. Я предпочитаю встретиться с Богом, а не со своим отцом! Бог скорее простит меня.

Нэнси.

Кассандра еще раз прочитала записку и испуганно спросила:

— Что это значит? Куда она ушла? Я не… понимаю.

— Я зашел в комнату, — ответил герцог. — Дверь была не заперта, но ее там не было. На туалетном столике лежало это письмо и деньги, которые я ей дал вчера.

— Но что она сделала? — воскликнула Кассандра.

— Я думаю, Нэнси выбрала самый легкий путь для решения своей проблемы. Откровенно говоря, у нее был небольшой выбор, — ответил герцог.

— Вы имеете в виду, что она… покончила с собой?

— Мне кажется, теперь она станет одним из неопознанных тел, которые каждый день вылавливают из реки, — ответил он. — Многие из них находятся в таком же положении, как и Нэнси Вуд.

— Но мы должны что-то сделать. Выяснить, правда ли это, например.

— Тогда вам придется иметь дело с полицией, — возразил герцог. — Не думаю, что это желательно.

При мысли о полиции Кассандра притихла.

— В конце концов, — продолжил герцог, — все, что мы можем им показать, это записку. Нам неизвестно, как найти ее отца. Его имя скорее всего не Вуд. Может возникнуть скандал, в который мы будем вовлечены, — продолжал герцог. — Да и помочь ей уже никто не в силах.

Кассандра была в шоке. В то же время она сознавала: если полиции станет известно, что они с герцогом — последние, кто видел девушку живой, ее уловка будет раскрыта. Отец придет в ярость, если узнает. Она представляла себе, какие истории из этого состряпают газеты. Но сейчас Кассандра была потрясена тем, что произошло с Нэнси.

— Это ужасно! Как она могла совершить такой поступок?

Герцог не ответил, сосредоточившись на управлении лошадьми.

— Она говорила мне, что отец ни за что ее не простит. Мне кажется, не по-христиански так жестоко ее наказывать!

Герцог помолчал, словно подыскивая слова, потом сказал:

— Я хочу, чтобы вы попытались забыть, что произошло. Просто для вас это совершенно новое впечатление. Надо избавиться от неприятных мыслей. Меня не покидает мысль, что в сложившейся ситуации Нэнси сделала единственно правильную вещь. Какое будущее ожидало ее и ребенка?

Это были разумные слова. Кассандра не могла не согласиться, но все равно чувствовала боль при мысли о смерти несчастной девушки, нашедшей утешение в водах Темзы.

Кассандра почти физически ощущала возникший между ними барьер. Поэтому с отчаянием, чувствуя, как уплывает ее собственное счастье, она стала говорить на другие темы. Словно поняв, какие усилия предпринимает девушка, герцог заговорил о лошадях.

— Некоторые люди коллекционируют лошадей, так же, как другие коллекционируют картины и другие предметы искусства, — улыбнулся герцог.

— Вы хотели бы этим заниматься? — спросила Кассандра.

— В настоящий момент у меня нет такой возможности, — ответил он. — Если бы у меня появился шанс, я был бы очень жадным и собирал бы и то, и другое.

— Я уверена, что в Альчестере у вас найдется несколько хороших картин, — сказала Кассандра.

— Семейная коллекция уникальна, — ответил герцог. — Каждый глава семьи и его жена в течение многих лет запечатлевались для последующих поколений. Некоторые картины писали известные художники, другие, как говорил мой отец, — «деревенские плотники». Но они все там: первые графы и графини Альчестер, а потом, когда было создано герцогство, — герцоги и герцогини.