Шерил Вудс - Побежденное одиночество

Голос ее звучал радостно, но тоскливый взгляд ее говорил Коулу, что он был прав, когда предположил, что именно из-за потери своего собственного детства Эшли не умела обращаться с детьми. Это только укрепило его клятву дать Кельвину возможность помочь завоевать ее.

Он запланировал для себя пикник в парке, вторую поездку в Диснейленд и день на пляже. Рори и Лаура присоединились к ним. В одной такой шумной поездке нежданный дождь заставил их тогда почти весь день провести внутри машины.

Кельвин обожал Эшли все больше и больше после каждой встречи. Перемена ее взглядов была более постепенной, но все же происходила.

Коул мог видеть, как ее уверенность в себе растет день ото дня. Сначала ее отношения с Кельвином были неуверенными, изучающими... Она, очевидно, боялась, что стоит ей попытаться начать приручать ребенка, как это вызовет неудовольствие с его стороны и возражения его отца. Несмотря на это, постепенно она научилась говорить «нет». Она даже научилась не обращать внимания на недовольные гримасы Кельвина, перестала считать их признаками собственного бессилия.

– Разве ты не понимаешь, как глупо считать двухлетнего ребенка камнем преткновения в наших отношениях? – спросил Коул ее однажды вечером, когда они сидели тесно прижавшись друг к другу на диване, а Кельвин спал наверху.

Когда Коул был настолько близко, она не замечала ничего больше.

– Ему уже почти три, – напомнила Эшли, стараясь не обращать внимания на искры удовольствия, вызываемые настойчивыми прикосновениями Коула. – Помнишь, он говорил, что его день рождения наступит очень скоро. Ты уже думал об этом?

– Может быть, устроим праздник для него и еще десятка его друзей?

Эшли решительно закачала головой, выражение ужаса мелькнуло в ее глазах.

– Нет, ты не сделаешь этого. Я едва привыкла к Кельвину. Ты не можешь ожидать от меня, что я справлюсь с еще десятком таких же.

– Я буду рядом, чтобы помочь.

– Правильно, но, возможно, тебя опять посетит откровение относительно «Элфи» и ты запрешься в комнате со своим проклятым компьютером.

– Эшли, даже если я сделаю это, ты справишься. Боже мой, ты справляешься с намного более темпераментными актерами каждый день. Они же не лучше двухлетнего ребенка.

– Да, они ничуть не лучше, – ответила она с вызовом. – Но когда я устаю от их вызывающего поведения, то могу просто уйти оттуда или уволить их. Мне не удастся с таким же успехом оставить Кельвина и его друзей без присмотра. Они уничтожат дом, не говоря уже о тех ужасных вещах, которые они сотворят с собой.

Коул поцеловал ее и все аргументы против сразу потускнели на этом фоне.

– В субботу? – спросил он, когда у нее уже не осталось сил сопротивляться.

– Ты играешь нечестно, – пробормотала она. – Но – хорошо. Я поищу в гардеробе старую футбольную форму, которую надену для защиты.

ГЛАВА 8

Вместо футбольной формы, которую она грозилась надеть, Эшли нашла для вечеринки совершенно удивительный, яркий костюм клоуна. Хотя она говорила себе, что надела его, чтобы доставить радость детям, какая-то частица ее сознания понимала, что она все еще прячет свою оставшуюся неуверенность под смеющимся лицом клоуна. Было легче справиться с детьми, когда ты больше не Эшли Эймс, а «Эшли-клоун».

Эшли быстро нашла общий язык с детьми. Они импульсивно тянулись к ней, то дергая за огромные пушистые шары, которыми был украшен ее разрисованный в горошек костюм, и тыча ей пальцами в ярко-красный пластиковый нос, то взбираясь к ней на колени и вскрикивая от восхищения, когда она раздавала им ярко раскрашенные надувные шары...

Эшли никогда бы не пришло в голову, если бы под костюмом не было доброй и полной радости жизни женщины, дети разбежались бы от нее.

За последние недели у нее наметился определенный прогресс. Она больше не пугалась мысли, что ей придется остаться наедине с Кельвином. Медленно, но она поняла, наконец, что сможет и любить его, и заниматься его воспитанием. Коул научил ее этому, и за этот подарок она будет всегда благодарна ему.

Она также открыла в себе радость от любви Кельвина. Это был момент, которого она никак не ожидала. Она была очень обязана Коулу за то, что он подтолкнул ее и позволил этому случиться.

Но несмотря на то, что дни, проведенные с ними, внезапно наполнились таким смыслом, она все еще боялась, что это только временная иллюзия. Настолько глубоко укоренились ее страхи, что она ожидала, что все эти моменты открытий и откровений прекратятся в любую минуту. Ее защитные барьеры разрушались, но еще не исчезли полностью.

Она застала Коула наблюдающим за ней с улыбкой терпеливого удовлетворения на губах. Однако в глазах его было опасное свечение, не имевшее ничего общего .с детскими играми. Когда она осталась на минуту одна, он незаметно пробрался к ней и заманил ее за угол дома.

– Как насчет поцелуя, Эшли? – скорее предложил, чем спросил он, смотря на нее с преувеличенным вожделением.

– Прошу прощения, мы разве знакомы? – спросила она писклявым голоском.

– Не очень хорошо, – серьезно ответил он. – Я бы хотел снять этот мешковатый старый костюм с тебя и обнаружить под ним женщину.

– Сэр! – запротестовала Эшли негодующе, игнорируя участившееся биение пульса и жар, вызванный жгучим желанием, желанием, которое в последнее время усиливалось все больше и больше. Она не знала, сколько еще времени сможет удерживать Коула на расстоянии вытянутой руки.

– Не кажется ли вам, что вы слишком прямолинейны? – решительно спросила она. Ее голос, однако, превратился опять в тот же проклятый шепот.

Коул покачал головой и прижал ее к стене. С холодной штукатуркой за спиной и мужским теплом Коула в дюйме от нее Эшли почувствовал, что мир кружится как безумный. Он вошел в полный штопор, когда Коул добавил:

– Мне кажется, что я влюбился в твой привлекательный носик и в твою немного кривую улыбку.

– Сэр, я так понимаю, что у вас уже была женщина, – ответила она, стараясь подавить желание засмеяться и продолжая играть роль. Она обнаружила, что в присутствии Коула ее серьезность пропадает все более и более, уступая место удивительной веселости.

Преувеличенно тяжелый вздох Коула был нацелен на то, чтобы вызвать ее жалость.

– Но она была такая... такая обыкновенная по сравнению с тобой. Ты – воплощенное возбуждение, уникальность и таинственность.

Эшли подозрительно покосилась на него со зловещим блеском в глазах.

– Итак, эта ваша женщина совершенно обыкновенная? – В ее голосе скрывалось предупреждение. Коул сильно возбуждал ее чувства юмора. – Утомительная?

– О, очень! – ответил он со смешной серьезностью в голосе. – Я имею в виду, что она привлекательная и интеллигентная, но у нее нет твоего вкуса в одежде и твоего драматического дара.