Мэри Берчелл - Сердце мужчины

— Мне все это не нравится, — прервал он ее с какой-то почти яростью в голосе. — Я не знаю, о чем я думал, когда предполагал, что смогу позволить вам пойти и рассказать этому болвану о ваших сугубо личных делах.

— Не корите себя. — Хилма держалась совершенно невозмутимо. — Мы с вами все это уже обсуждали. Я спокойно переживу эту неловкость. Я его не знаю. И маловероятно, что когда-нибудь увижу его еще раз. И вообще, это ничто по сравнению с угрозой расстройства вашей помолвки. Я смотрю, когда доходит до дела, не очень-то вы авантюрист, — добавила она с улыбкой.

Он тоже улыбнулся, но с явной неохотой.

— И все-таки следует найти какой-то другой способ. Без того, чтобы втягивать вас в это, — нетерпеливо заявил он.

— Другого нет, — не дала себя сбить с толку Хилма. — Кроме того, меня никто никуда не втягивает. Если вы помните, я вломилась к вам в квартиру, и с этого начались ваши неприятности. С вашей стороны будет непростительным донкихотством позволить скомпрометировать себя из-за того, что какая-то девушка, даже имени которой вы не знали, по ошибке вломилась к вам.

Он снова улыбнулся. На этот раз в его глазах светилось восхищение.

— Теперь я знаю ваше имя. Оно очаровательно.

Она рассмеялась.

— Оно звучит по-скандинавски и подходит к цвету моих волос и глаз. По-моему, поэтому оно и нравится.

— Да, оно вам удивительно подходит. Но Милая подходит вам больше. Хилма звучит, как вы сказали, по-скандинавски и, очевидно, поэтому несколько холодно.

— Я вообще по натуре человек холодный, — спокойно ответила Хилма.

— Не думаю. Скорее в силу обстоятельств, а это совсем другое дело.

— Ладно, мы пришли сюда не обсуждать характеры, — она сказала это гораздо резче, чем хотела.

— Но ведь это такая интересная тема для обсуждения? Вы так не считаете?

— Может быть, — коротко ответила она. — Но нам надо организовать мою встречу с кузеном Эвелин.

— Нет, не надо, — упрямо возразил он. — Мы с вами обсуждали, надо ли вообще с ним встречаться.

— Но если вы в этом сомневаетесь, то зачем же пригласили меня сюда? Единственной причиной, как я понимаю, была организация моей встречи с этим человеком.

— Нет, не единственной. — Он, по-мальчишески насупившись, засунул руки в карманы. — Это был Богом ниспосланный повод снова увидеть вас.

Она почувствовала, что сердце ее от этих слов так сжалось, что ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить ему сухо:

— Если вы пригласили меня сюда под ложным предлогом, думаю, мне здесь незачем оставаться. Вы не лучшим образом воспользовались моим именем и адресом, — коротко и довольно резко заметила она.

— Милая! — Он искренне удивился и расстроился. — Я, должно быть, очень рассердил вас.

— Нет, — на этот раз она ответила ему не слишком уверенно, потому что выдержка начала изменять ей. — Нет, я не очень рассердилась, только немножко, потому что не люблю, когда мошенничают.

— Я не мошенничал, ей-богу, — мягко сказал он. — Я действительно думал, что мы вместе что-нибудь придумаем… но не скрою, что был счастлив от мысли, что для этого смогу снова увидеть вас. А теперь у меня появились сомнения насчет того, стоит ли вам встречаться с этим кузеном.

— Ладно. — Она слегка коснулась его руки. — Вам надо отбросить все сомнения, потому что я твердо решила с ним встретиться. Кстати, как его зовут? Не можем же мы продолжать звать его Кузен, как персонаж французской мелодрамы.

— Алан Мурхауз. У него фамилия, как у Эвелин. И все это действительно напоминает мелодраму. Не так ли? — Он улыбнулся.

— Разве? — Она задумалась. — Да, пожалуй. Шантаж, убийство… и пара авантюристов. Господи, как ужаснулся бы Роджер, если бы это дошло до него.

— У нашего друга Роджера нет чувства юмора?

— Нет, — сказала Хилма. — Совсем нет. Злейший враг не упрекнет Роджера в том, что у него есть чувство юмора.

— Зато вы обладаете им с избытком.

— Что ж, со временем я это преодолею, — сухо ответила Хилма. — Полагаю, что лет через пять я буду удивляться, что смешного было в том, над чем мы смеемся сегодня.

— Да, возможно, через пять лет вы даже забудете, что все это происходило.

— Возможно, — сказала Хилма. И, не желая развивать эту тему, добавила: — А не пойти ли нам сейчас повидаться с мистером Мурхаузом?

— К нему домой?..

— Угу. Если, конечно, он дома.

— Я могу позвонить и узнать.

— Думаю, это хорошая мысль, а вы как считаете?

— Так и считаю, если вы твердо решили рассказать ему вашу историю.

— Твердо, — решительно сказала она и улыбнулась.

Он встал и минуту стоял, молча глядя на нее сверху вниз.

— Признайтесь, вам очень ненавистна мысль об этом?

Она рассмеялась и слегка пожала плечами.

— Есть вещи, от которых я получала больше удовольствия. Но могу себе представить, что и это забудется… через пять лет.

Он ничего не ответил и пошел искать телефон.

Он ушел, а Хилма продолжала сидеть и нервно вертеть чашку на блюдце…

Через пять лет… Пять лет жизни в браке с Роджером. Ей будет тридцать. Ее семейная жизнь к тому времени примет твердо установившуюся форму, она уже привыкнет к приятной легкости обеспеченного существования. А эти дни, если и будут вспоминаться, то как что-то нереальное…

Но может быть, не все так легко забывается?

Глава 7

Когда он через весь зал возвращался к ее столику, она подумала: «Он просто чертовски хорош собой. Неудивительно, что Эвелин решила, что необязательно иметь деньги двоим».

— Что ж, — он смотрел на нее сверху вниз с высоты своего внушительного роста, — вы выиграли. Мурхауз дома и готов встретиться с нами, если мы придем прямо сейчас.

— Тогда поехали. — Она встала с решительным видом. — Поехали немедленно.

Он расплатился по счету и последовал за ней на улицу, все еще сохраняя на лице некоторое сомнение. Ей хотелось взять его за руку и сказать: «Не глупите. Я сталкиваюсь в жизни с гораздо более неприятными вещами».

Однако, когда они ехали в такси, она лишь промолвила:

— У вас теперь есть преимущество по отношению ко мне: вы знаете мое имя, а я ваше — нет. Не пора ли и вам назвать себя?

Он рассмеялся, и озабоченность его исчезла.

— Да, конечно, меня зовут Бакланд Вэйн.

— О! — Она задумчиво повторила его имя.

— Вам нравится мое имя?

— Да, — ответила Хилма. — По-моему, да. Оно чуть-чуть фантастично, но подходит…

— Вы хотите сказать, мне? — весело спросил он.

— Угу.

— Не представляю, чтобы во мне было что-то фантастическое.