Люси Уокер - Позови меня, дорогой

Когда Росс и Пенни выезжали верхом в горы якобы для того, чтобы выгулять лошадей, в действительности через несколько миль они сворачивали на дорогу, ведущую в южную часть Грин Вэлли, чтобы навестить своих друзей и поговорить о предстоящем пикнике.

Им надо было решить важный вопрос о том, как заполучить оркестр из Грейден Тауна. Мистер Беннет, как они считали, не потерпит у себя оркестр. Тем более то, что он будет играть. А все ходили с ума по свингу и джазу.

— Мистер Беннет даже и знать не будет, что такое свинг, — сказала Пенни. — Возможно, он и понравится ему, особенно, если «ни станут играть старомодные мелодии.

— Нет, — сказала Гвендолин Хокинс. — Тем, кому за тридцать, никогда не нравится такая музыка с первого раза.

— И с последнего тоже, — заметил Билл Хитченс.

— Придется нам привлечь на свою сторону миссис Беннет, — в конце концов предложила Пенни.

— Не уверен, — задумчиво произнес Росс. Он смотрел на Пенни, прислонившуюся к перекладине загона для скота в усадьбе Хокинсов. Он гордился Пенни, восхищаясь ее прелестной стройной фигурой. Конечно, она была не из тех, с кем можно было легко позабавиться, что позволяли себе некоторые девушки, насколько он знал. Но в конце концов всегда можно было найти себе кое-кого на стороне. — Я думаю, лучше тебе поговорить со стариком, Пенни, — сказал он наконец. — Скажи ему открыто все, как есть. Ему это нравится в тебе, ты знаешь. «Открытая, как книга!» — он воспроизвел сердитый, властный голос отца.

Наступила глубокая тишина, когда все четверо размышляли над услышанным.

— Мы можем попросить мисс Диттон замолвить за нас словечко, — добавил Росс ради удовольствия увидеть, как слегка нахмурятся при этом брови Пенни. — Она умеет обращаться с мужчинами, даже с моим стариком. Она ему явно приглянулась. Он даже предложил подвезти ее на своей двуколке завтра к нам на чай.

Пенни почувствовала, как холодная рука вновь сжала ее сердце. И зачем только Росс говорит об этом?

Она тут же представила себе отца с его усталыми добрыми глазами и неожиданную улыбку Джона. Она вспомнила, каким любезным был мистер Беннет и как он пригладил свои волосы, когда в гостиную вошла мисс Диттон.

«Ну что ж, — подумала Пенни, — она действительно хорошенькая и имеет право на то, чтобы мужчины восхищались ею».

Она вздохнула.

— В чем дело? — поинтересовался Росс. — Ты мне не веришь или завидуешь?

— Я думала об Уинтер. А вдруг ей за эти три месяца понравится Уиджи, и она полюбит ее больше, чем Бинду?

— Что касается Уинтер, можешь положиться на меня. Когда все будет позади, вы оба будете знаменитыми.

— Да. Но кто кому будет принадлежать?

— Возможно, мне. Конечно, лошадь ничего не может сказать за себя.

— Когда вы оба прекратите споры и пререкания, — сказала Гвендолин, — мы вернемся к теме нашего разговора — к вопросу об оркестре из Грейден Тауна.

— Кто будет говорить с мистером Беннетом? Вот в чем дело, — сказал Билл. — Так как Росс вряд ли сможет быть убедительным, остается кто-нибудь из женской половины, кто может тронуть сердце мужчины. Миссис Беннет, Пенни… или мисс Диттон?

— О, оставьте мисс Диттон в покое, — раздраженно сказала Гвендолин. — Все делают из нее какого-то кумира. Вся Грин Вэлли только о ней и судачит. Но это наша забота. Я не намерена обижать тебя, Пенни.

— Росс и Билл просто подтрунивают над мисс Диттон, — спокойно ответила Пенни. — Я поговорю с мистером Беннетом. Не понимаю, почему вы все его так боитесь? Он такая лапочка… правда, порой с ним бывает трудно, я знаю, но он вполне благоразумен, если найти подход.

— Если именно ты найдешь к нему подход, — заметила Гвендолин.

Она метнула быстрый взгляд в сторону Росса, так как очень хорошо знала, о чем мечтал каждый в Уиджи. Гвендолин сама готова была всячески поощрять то, что делалось в этом направлении. Билл Хитченс был ее «собственностью», но ее сообразительность и практическая смекалка подсказывали ей, что Пенни была «выгодной партией» даже в тайных помыслах Хитченсов.

— Пора ехать, Росс, — напомнила Пенни. — Нам еще надо дать лошадям остыть и почистить их. К тому же если мистер Беннет будет не занят, я поговорю с ним. Он несколько раз произнесет «гм», но в конце концов позволит нам пригласить оркестр.

В день пикника погода выдалась ясной, безоблачной и безветренной. Сэндса послали в Уиджи помочь Беннетам установить столы на открытом воздухе, а также передать от хозяев Бинду бочонки с имбирным пивом для молодых и пивом для гостей среднего возраста и работников фермы. Джон Дин и мистер Бартлетт послали ягнят для жаркого.

Несколько дней подряд в послеполуденные часы Пенни помогала мисс Диттон готовить десерт для пикника. Поскольку Пенни была очень занята в последнее время, она не возражала, что мисс Диттон посадила в огороде цветную капусту, свеклу и салат.

Знакомство мисс Диттон и миссис Беннет за чаем в Уиджи прошло с большим успехом для обеих. Миссис Беннет нашла в лице мисс Диттон спокойного, общительного и рассудительного собеседника и весьма приятной наружности даму. В представлении мисс Диттон миссис Беннет воплощала собой хозяйку большого и процветающего дома. Если бы Пенни могла заглянуть в душу мисс Диттон, она, возможно, увидела бы, что предметом ее желаний было стать такой, как миссис Беннет… включая способность управлять таким домом. Ничего плохого в данном стремлении не было. Другое дело, какими средствами ей хотелось этого добиться.

Там, где должна была расцветать любовь, властвовал сухой расчет.

А в усадьбе Бинду мисс Диттон тоже творила чудеса на старомодной кухонной плите. За день до пикника и в день его проведения Пенни оставалась дома и помогала мисс Диттон испечь маленькие пирожки с бараниной и приготовить пряное, острое блюдо из сельдерея с сыром.

Но все же несколько инцидентов омрачили этот день.

Когда мистер Бартлетт вошел в дом после работы на ферме, мисс Диттон бросила все дела и начала усиленно потчевать его чаем со свежими пшеничными лепешками. Что-то изменилось в ее манере, будто она больше не считалась с ним. В ее отношении к мистеру Бартлетту появилось нечто иное: некое стремление отнестись к нему по-матерински повелительно и даже в какой-то мере показать свою власть над ним.

— Ну-ка, — весело сказала она, — вон из моей кухни! Займите свое место на веранде, приготовьте любимую трубку, пока я не принесу чай с лепешками. Не думаю, что густо намажу маслом их на сей раз. Если я буду кормить вас слишком обильно, вы растолстеете.

Пенни обеспокоено взглянула на отца, но он, казалось, не замечал этой странной перемены в отношении к нему и только рассмеялся.