Марси Бэннет - Венчальная свеча

Еще дальше располагался зал заседаний с огромным овальным столом в центре. Со стен смотрели портреты ближайших предков Майлза и Патриции.

– Наверное, сейчас самое время передать то, что принадлежит тебе по праву, – объявил он после некоторого раздумья и подошел к висевшему на стене пейзажу в позолоченной раме, в котором Патриция не могла не узнать Моне.

– Неужели подлинник? – ахнула она.

– Разумеется, – удивленно обернулся он. – Но дело не в этом. – И картина поехала в сторону, обнажая скрытый в стене сейф. Быстро набрав шифр, Майлз потянул на себя тяжелую дверцу, извлек маленькую сафьяновую коробочку и открыл ее, любуясь изменившимся лицом Патриции.

Внутри оказалось кольцо ошеломляющей красоты и ценности. Огромный бриллиант стоил, наверное, целое состояние. Глаза Патриция лихорадочно блеснули, но, когда она подняла их на бывшего жениха, в них застыл только немой вопрос. Майлз первым нарушил молчание.

– Это твое обручальное кольцо.

– Оно очень... красивое. – Она стрельнула взглядом к левой руке, на которой носила подарок Жана-Луи. Там тоже были бриллианты, правда, совсем крохотные по сравнению с этим. – Но у меня есть другое.

– Конечно, – вкрадчиво согласился Майлз. – И все-таки оно твое.

– Откуда оно у вас? Я его вернула?

– Душераздирающей сцены не было, если ты это имеешь в виду, – усмехнулся он. – Его нашли в бардачке твоей машины вместе с другими вещами. Полиция передала все миссис Шандо, а та вернула кольцо мне.

– И правильно сделала, – не выдержала Патриция, пряча за спину левую руку. – Оставьте его себе..

Майлз примерил кольцо на мизинец своей левой руки.

– Немного маловато, а? – хмыкнул он.

Пряча улыбку, девушка сняла кольцо с его пальца и положила обратно в коробочку, а ту, в свою очередь, – в сейф.

– Настанет день, и оно пригодится вам, – лукаво подмигнула она..

– В каком смысле? – ледяным тоном спросил Майлз.

– Не знаю. – Патриция сделала неопределенный жест рукой.

– Не может быть и речи, – жестко сказал он, – чтобы я вручил кольцо, которым скреплено твое обещание выйти за меня, какой-то другой женщине.

– Я не это имела в виду.

– Ой ли?

– Нет! – воскликнула она с отвращением к себе самой. – Почему бы не отнести его обратно ювелиру, а вырученные деньги пустить на благотворительность? Кольцо ваше. Быть может, оно никогда и не было моим.

– Зачем мне обманывать тебя? Кстати, его прекрасно видно на фотографиях, которые я показывал тебе в Париже, – укоризненно произнес Майлз.

– Вы не поняли. – Патриция беспомощно покачала головой. – Я хотела сказать, что возможно оно попало ко мне по ошибке. – Майлз нахмурился и хотел возразить, но девушка отвернулась со словами: – Мы не закончили экскурсию.

В противоположной стене зала заседаний имелась еще одна дверь, на сей раз с табличкой «Шандо».

Это кабинет твоего деда, – пояснил Майлз. – Комнату сохранили в точности такой, какой она была при жизни хозяина.

Здесь стояло внушительное бюро красного дерева, чья обтянутая кожей крышка была испещрена бесчисленными царапинами и чернильными пятнами от тысяч написанных за ним писем. Патриция обратила внимание на две фотографии в рамках, изображавшие молодых прелестных женщин. В шатенке с высокой прической она с удивлением узнала свою бабушку. С другого снимка улыбалась белокурая девушка, чем-то похожая на нее.

– Твоя мать, – нарушил молчание Майлз. Патриция поставила фотографию на место.

– Почему вы не переоборудовали этот офис? – спросила она.

– Мы ждем, когда у кабинета появится новый хозяин из семьи Шандо, – загадочно улыбнулся Майлз.

– Но откуда ему взяться? – Ее вдруг охватила необъяснимая злость. – Забавно, конечно устроить мемориал из конторы финансиста. Но это непрактично и глупо. Почему бы не передать эту площадь другим директорам или устроить комнату отдыха для женского персонала, – желчно добавила она, – чтобы было, где собраться и перемыть косточки мужчинам!

– К чему столько страсти? – опешил Майлз. Патриция посмотрела на него так, будто видела впервые.

– Я... не знаю, – покачала головой она. – Что-то в этой комнате... Мне здесь не по себе.

– Я же здесь впервые поцеловал тебя! – Он даже присвистнул.

Последовавший за этим изумленный возглас сменился язвительным смехом.

– Ну и местечко выбрали! И как я отнеслась к этому?

– О, тебе очень понравилось. – К досаде девушки, лицо Майлза озарила ностальгическая улыбка. – Я даже был шокирован твоей реакцией. – Держа руки в карманах, он шаг за шагом приближался к ней. – Я считал те6я стеснительной школьницей. – Он был уже совсем близко, и странная улыбка играла на его губах. – Но твое поведение превзошло мои самые смелые ожидания.

– Правда? – спросила Патриция, чувствуя, что добром это все не кончится.

– Да, – подтвердил Майлз, прижимая ее к столу. – Ты завелась с пол-оборота и повисла у меня на шее, страстно отвечая на поцелуй.

– Ума не приложу, что это со мной случилось, – пролепетала она.

– Ты страстно желала этого. – Он уже касался ее бедрами. – Ждала этой минуты. – Он неотрывно глядел ей в глаза и, хотя он не притронулся к ней, девушка не могла отделаться от ощущения, что ее уже ласкают. Каждая клеточка ее тела тосковала по его волшебным прикосновениям. Ей хотелось обвить его шею руками и впиться в губы жадным поцелуем – таким, который он подарил ей недавно ночью.

Что бы он предпринял тогда? Опрокинул на стол рядом со старинным пресс-папье и там взял бы – торопливо и грубо? Занимался бы с ней любовью, пока призраки, обитающие в этом кабинете, не проснулись бы от ее стонов?

Девушка поспешно опустила веки, словно опасаясь, что безумные картины, нарисованные воображением, отразятся в ее глазах.

– Неужели ты не помнишь этого, Пат? – нежно настаивал Майлз, и его теплое дыхание щекотало ей шею. – Не помнишь, как это было чудесно?

– Нет! – Она грубо оттолкнула его, вырываясь из колдовского кокона чувственности, который призраки прошлого успели соткать вокруг нее. Немного успокоившись, Патриция закончила: – Нет, я ничего не помню и не желаю помнить. Наши прежние отношения, судя по всему, не успели зайти далеко. А теперь поезд ушел!

– Ты заблуждаешься, если всерьез считаешь нашу любовь мимолетной интрижкой, – возвысил голос Майлз. – Но если ты сознательно глумишься над нашими чувствами, то это оскорбление для нас обоих.

Язвительное возражение замерло на языке Патриции. Что-то было в его глазах – какая-то угрюмая незащищенность, которая заставила ее промолчать.

– Не обессудьте, – сказала она наконец. – Но вы, кажется, не понимаете, в какое трудное положение ставите меня. Я уже не та женщина, которую вы знали, и не могу вернуться в прошлое. Разве вы не видите этого?