Джулия Джеймс - Не смею любить…

Лисса сидела, опустив глаза. Она чувствовала, как ее щеки заливает краска. К голосу Армана присоединились другие.

Все, кроме одного.

Голоса Ксавье.

Но ей не хотелось его слышать. Лила счастлива, и это все, что сейчас имеет значение, убеждала себя Лисса. Счастье Лилы. Не мое.

Потому что все ее надежды на счастье умерли в тот день, когда Ксавье Лоран доказал, что он способен только на одно чувство.

На ненависть.

Ксавье машинально ел, пил, разговаривал со своей матерью, отчимом, священником, Арманом и даже с его невестой. Но о чем, он понятия не имел. Его снедало чувство вины, и это было невыносимо. Правда жгла его словно огонь преисподней.

Невеста его брата была сестрой Лиссы. Ее сестрой, серьезно пострадавшей в автокатастрофе, унесшей жизни их родителей. Лисса работала, чтобы скопить деньги на дорогую операцию, благодаря которой Лила снова смогла бы ходить.

По спине Ксавье пробежала ледяная дрожь.

В голове неумолимо звучали слова, которые он наговорил Лиссе в то злополучное утро.

Он должен попросить у нее прощения.

Дрожь усилилась.

И что я ей скажу? Ну почему она ничего мне не объяснила? Я должен с ней поговорить. Но как? Когда?

Наконец праздничный обед закончился. Священник поднялся и попрощался со всеми. Мать Ксавье и Люсьен пошли проводить его до машины. Напряжение усилилось. Ксавье нужно было поговорить с Лиссой наедине, но как это сделать, когда она не отходит от своей сестры? К счастью, ему помог Арман.

— Лиле нужно немного отдохнуть, — сказал он, положив руки на хрупкие плечи жены.

— Я нисколько не устала, — возразила девушка. Но Арман был непреклонен.

— Дорогая, доктор сказал, что твое выздоровление будет постепенным, так что наберись терпения. Кроме того, — он поцеловал ее в макушку, — я хочу, чтобы на сегодняшней вечеринке ты была свежей и отдохнувшей. — Он посмотрел на Ксавье. — Maman согласилась на скромную церемонию, Ксав, но ничто на свете не помешает ей устроить грандиозный праздник. Даже за столь короткое время она умудрилась пригласить большое количество гостей. Поэтому я хочу, чтобы Лила как следует отдохнула. — Он обошел кресло и помог жене подняться.

Лисса подошла с другой стороны.

— Я отведу тебя в твою комнату.

Но Лила покачала головой.

— Дорогая Лисси, тебе больше не нужно обо мне заботиться. Теперь у меня есть Арман, — она нежно улыбнулась мужу.

— Ксав, почему бы тебе не показать Лиссе виллу? — предложил Арман. — Maman дает указания слугам насчет праздника. Papa от греха подальше укрылся в библиотеке. Поэтому вы с Лиссой можете спокойно прогуляться по саду.

— Спасибо, — напряженно произнесла Лисса, — но я лучше отдохну в своей комнате.

Лила потянула ее за руку.

— Нет, Лисси, иди с Ксавье. Арман считает, что его брат настоящий трудоголик и нуждается в отдыхе после утомительного перелета. Если ты не пойдешь с ним в сад, он засядет за свой компьютер. Кроме того, — заговорщически прошептала она, — он же настоящий красавец, не так ли? И ты тоже великолепно выглядишь. Так что ступай с ним. — Ее глаза сверкали от счастья.

— Да, ступай, — сказал Арман. — Ксав, ты потом просмотришь свою электронную почту. Уверен, «КЛ» переживет еще час без тебя. Иди покажи Лиссе сад.

Подойдя к Лиссе, Ксавье почувствовал, как она напряглась. Почувствовал ее неприязнь. Но ему было все равно. Он должен с ней поговорить.

— Mademoiselle? — он вежливо предложил ей руку.

Чтобы Арман и Лила ничего не заподозрили, Лиссе пришлось принять ее. Ее сестра захихикала.

— Никакая она не mademoiselle. Теперь мы все одна семья.

Когда они удалились, Лисса дерзко заявила:

— Я никуда с тобой не пойду.

Лицо Ксавье напряглось.

— Ты хочешь расстроить сестру? Подумай о ней, а не о себе.

Лисса сверкнула глазами, но ничего не сказала. Он прав. Ничто не должно омрачать счастье Лилы и Армана.

Ксавье взял ее под локоть и повел через террасу в сад.

Его пальцы обжигали ей кожу, поэтому, когда они вошли в уединенную беседку, Лисса высвободилась и опустилась на каменную скамью. Ксавье встал напротив нее.

— Почему ты не сказала мне правду? — спросил он. — Почему позволила наговорить тебе гадостей? Почему не защищалась? — Его голос был яростным, глаза темными и мрачными.

Лисса недоуменно посмотрела на него.

— А какой был бы от этого прок? Как я уже сказала, ты не поверил бы мне. На случай, если ты забыл, я пыталась все тебе объяснить, но ты лишь издевался надо мной. — Она издала горький смешок. — Когда ты обвинил меня в том, что я хочу прибрать к рукам деньги Армана, я поняла — оправдываться бесполезно. Потому что Арман уже оплатил операцию Лилы. Таким образом, у меня не было шансов оправдаться.

Ксавье уставился на нее.

— Я не верю. Не верю, неужели ты мне все это говоришь. Неужели ты считала, что я продолжал бы плохо о тебе думать, если бы ты мне рассказала, на что Арман потратил деньги? — Он покачал головой. — Ты и вправду считаешь меня таким бездушным?

Лисса ничего не ответила, и он почувствовал укол боли. Затем, когда она снова заговорила, еще один.

— Ты сказал, что я придумаю какую-нибудь душещипательную историю, например «о больном родственнике, о котором нужно заботиться». — Она процитировала слова, которые все это время звучали у нее в голове.

Ксавье побледнел.

— Но твоя сестра действительно нуждалась в заботе. Она не была выдумкой.

— И ты позволил бы своему брату потратить на нее столько денег? Жениться на ней? Ты считал меня охотницей за состоянием, с чего тебе думать иначе о Лиле? Вдобавок она была еще и калекой. Вряд ли ты посчитал бы ее идеальной невестой для своего брата.

В памяти Ксавье всплыли строки электронного письма Армана.

«Я знаю, проблемы неизбежны, но мне не важно, что она, по твоим меркам, не идеальная для меня невеста».

Кровь застыла в его жилах, когда он осознал, о чем говорил его брат.

— Ты правда думаешь, что я стал бы возражать против их брака из-за увечий твоей сестры?

— Они оба беспокоились о том, как ты и ваши родители примете ее.

— Разве моя мать и отчим отнеслись к ней враждебно? — спросил Ксавье, пристально глядя на нее.

— Нет, — ответила Лисса. — Они были сама любезность. Отнеслись к ней как к родной дочери.

— А я отношусь к ней как к сестре. — Его взгляд пронизывал ее насквозь. — Ты знаешь, что я почувствовал, когда Лила вошла в комнату? Когда все, что я считал правдой, оказалось плодом моего бурного воображения? Когда я понял, как был не прав?

— Надеюсь, тебе было очень больно, — безжалостно произнесла она.