Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

но какое же это удовольствие залить эту суку с самого утра.

– Это что тут творится? Батюшки, – слышу голос бабули Матвея. – Ах ты шлёндра! Ты как в дом вошла, шалашовка?

Всё, разбирайтесь дальше сами. Бросаю шланг на землю и возвращаюсь домой с полной уверенностью, что позвоню сейчас папе и попрошу забрать.

– Злата, – слышу голос Матвея, но не могу даже смотреть на него. – Златовласка, стой, кому говорят!

– Да пошёл ты, – задыхаюсь от нового приступа боли, а проходя мимо сарая Борьки, дёргаю дверь и выпускаю его.

Глава 23

Матвей

– Да что же ты, курица тупая? – влетаю в дом, где Марина до сих пор стоит посреди моей комнаты и, прикрывшись простыней, воет и пытается что-то доказать бабуле.

– Матвей, – бабушка строго смотрит на меня, но быстро отступает.

– Бабуль, ты поди, найди свои капли, а то ты бледная, – подталкиваю бабушку на выход, сдерживая себя из последних сил.

Закрываю дверь за ней и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Вчера доказывал, что ничего быть не могло, а сегодня получил контрастный душ в кровати и голую Марину.

– И что ты кому хотела доказать? – спрашиваю, но не разворачиваюсь.

Посмотрю на неё – не сдержусь. Впервые готов переступить собственные принципы и врезать ей хорошенько.

– Ты мой, Матвей, – раздаётся в спину язвительно. – И теперь это все знают. Особенно эта твоя малолетка городская. Она умотает, а я останусь.

– Умотаешь сейчас ты, – разворачиваюсь и смотрю на Марину. Ни слезинки, ни капли раскаяния. Ничего. – И я тебе сейчас помогу. Через окно лезла? – спрашиваю, подходя к ней.

– Что? – спрашивает Марина, дёргаясь в сторону, но я её быстро хватаю за руку.

– Ну ладно, я тебя через дверь выволоку, – улыбаюсь, а Марина начинает брыкаться.

– Пусти! – визжит, пока я тащу её на выход. – Ты дебил, да кому ты нужен? Только я та единственная, кого ты всегда любил! А сейчас…

– Пошла вон! – выталкиваю её за ворота и осматриваюсь.

Как раз вовремя. Половина наших кумушек на улице, утро же. И видок у Марины соответствующий.

– Больше в твоих услугах не нуждаюсь, – говорю громко, чтобы все услышали. – Простынь можешь себе оставить. На память.

– Ух ты, – присвистывает Сонька, подъезжая на велике ко мне. – А я не поверила соседке, когда та прибежала к нам полчаса назад и начала рассказывать, что Маринка вернулась и уже у тебя в койке.

– Не поверишь, сеструха, – отвечаю Соньке, но продолжаю смотреть на Маринку. – Сам в ахере.

– Да я тебя уничтожу, козёл, – шипит Марина, делая шаг ко мне.

– Уничтожила уже, больше не работает, – хмыкаю, смотря на то, как она пыхтит. – А пользованный материал, как я говорил уже, не пользую повторно.

– А я не прочь попользовать, – орёт Макс, проезжая мимо нас медленно на своём “Жигулёнке”. – Садись, Маринка, прокачу, – орёт он и начинает ржать.

– Вещи отдай, – гаркает Марина.

– А я твои вещи не брал.

– Урод! – выкрикивает и быстро уходит в сторону дома её бабушки.

– Вот скажи мне, за что ты её любил? – спрашивает Соня, а я поворачиваю голову в её сторону и вижу, как она хмурым взглядом провожает уходящую Марину. – Брр, не дай Бог стать такой же.

Сонька передёргивает плечами и смотрит теперь на меня.

– Злата…

– Видела всё, – опускаю голову, нервно растирая шевелюру.

– Дебил дебилом, – вздыхает Соня. – Это тебя карма настигла за то, что ты половину девок в нашей округе перепортил, – шипит сестрёнка, тыкая в меня пальчиком.

– Ты где слов таких набралась, умница-разумница? – спрашиваю и замечаю, как к нам подъезжает батя на машине.

– Пошёл, переоделся и в машину, – говорит строго.

– Бать, – вздыхаю злясь. – Дайте мне поговорить со…

– Поговорил уже, – гаркает он. – Быстро, я сказал! А ты домой дуй, – это уже Соньке прилетает.

– Нет уж, – отвечает эта пигалица. – Я бабуле ещё вчера обещала, что помогу с консервацией.

– Сонька, – рычит батя.

– Матвея воспитывай, пап, – отвечает и закатывает во двор велосипед.

– Распустились, – рычит батя, а я иду в дом, переодеваться.

Может, и правда дать Злате остыть. И додумалась же выпустить Борьку. Хорошо, что реакция нормальная, и я его быстро назад загнал. Нужно теперь ещё на луг успеть вывести.

– Соня, – зову сестру, замечая её на крыльце. – Мне нужна твоя помощь.

– Вот это поворот, – улыбается Сонька и быстро добавляет. – Но можешь не просить. Я сейчас помогу бабуле и пойду к Злате.

– Ты моя малявка родная, – дёргаю её к себе и обнимаю.

– Сам ты малявка, – огрызается она, но обнимает в ответ.

Быстро переодеваюсь и, прихватив Борьку, вывожу его на луг и еду на работу с батей. Он молчит, пыхтит, но терпит, пока не выезжаем за село, в сторону базы.

– Сколько ты будешь позорить нас? Матвей, тебе самому не надоело? Только явилась эта шалашовка, как ты снова…

– Бать, уймись, – останавливаю его. – Ты же знаешь только то, что тебе бабки донесли. А меня спросить не хочешь?

– А что, неправду донесли? Ты зачем с Савкиной девчонкой шашни закрутил тогда? Ты хоть представляешь, что её батя может сделать с тобой, идиот?

– Ты сейчас о чём? – не понимаю его. Не хочу понимать.

Впервые для меня важно, чтобы меня услышали. Но, судя по запалу бати, слышать меня не хотят.

– Грозился он, тоже мне, перевоспитать её, – бубнит батя. – Кто кого перевоспитал? Мать с утра капли глотает, полночи давление сбивала, потому что даже представить страшно, что снова начнётся.

– Да ничего не начнётся! – ору в ответ. – Я никого не тащил к себе. Приехал вчера, подвёз эту суку, а она в постель среди ночи залезла!

– Так среди ночи и гнал бы её! – орёт в ответ отец.

– Бать, и так паршиво, я прошу тебя, – вздыхаю, понимая, что криком мы ничего не добьёмся.

– Это хорошо, – резко успокоившись, замечает батя, загоняя меня в шок. – Хорошо, что паршиво. Значит, теперь точно будешь гнать эту курицу. Сын, если узнаю, что ты снова с Маринкой, я тебя ремнём отхожу.

– Хорошо, – соглашаюсь с батей.

Пока работаю в поле, пытаюсь несколько раз позвонить Злате, но телефон выключен. Домой мчу прямо с поля. Не могу больше ждать. Либо Злата меня выслушает, либо утащу и залюблю её.

Подъезжаю к воротам, выскакиваю и сразу к соседям, а там на крыльце сидят хлюпающие носом Сонька и тёть Люся.

– Что? – спрашиваю, смотря на двух плачущих барышень.

– Уехала, – начинает хныкать Сонька, сердито вытирая слёзы. – Злата уехала.

– Когда? – хриплю, оглядываясь по сторонам.

– Около часа назад, – это уже тёть Люся отвечает. – Эх, Матвей, – машет она рукой и,