Бывший. Ты (не) папа - Елена Сага

class="p1">Она молчала, и я видел, как в ее голове лихорадочно работают шестеренки, оценивая ущерб. И наконец, ее защита рухнула. Плечи опустились, маска спала.

— Она тебе не пара! — выдохнула она с внезапной яростью, вставая. — Голодранка! Безродная! Я хотела для тебя лучшего!

— Лучшего? — я засмеялся, горько и зло. — Ты знаешь, какое «лучшее» ты для меня устроила? Из-за тебя у матери Алисы случился инфаркт! Из-за тебя она чуть не умерла!

Это поразило ее сильнее, чем упоминание о видео. Она отшатнулась, будто я ударил ее.

— Инфаркт? Я... я не знала...

— А знаешь ли ты, — продолжал я, подходя к ней вплотную и глядя прямо в ее испуганные глаза, — что у тебя есть внучка? Прекрасная, умная девочка. Четыре года. Твоя кровь. И ты лишила меня и себя всех этих лет рядом с ней.

Эффект был ошеломляющим. Все ее напускное высокомерие разом испарилось. Она побледнела, ее губы задрожали.

— Внучка...? — прошептала она, и в ее голосе впервые за многие годы прозвучала неподдельная, человеческая боль. — это... правда?

Она медленно опустилась на стул, и по ее идеально ухоженным щекам потекли настоящие, беспомощные слезы.

— Что я наделала... О, Боже... Егорушка, прости меня... Я не знала... Я не хотела...

Она рыдала, и в этих рыданиях не было ни капли наигранности. Это были слезы раскаяния, пришедшего слишком поздно.

— Отвези меня к ним! — взмолилась она, хватая меня за руку. — Я должна их увидеть! Я буду умолять их о прощении на коленях!

В этот момент я вспомнил о другом ее «проекте». О Кристине.

— Хорошо. Позже, — сказал я холодно, — а сначала разберись с той, кого ты навязала мне в невесты. С Кристиной и ее несуществующей беременностью. Ты придумала эту ложь, ты и объясняйся. Я не хочу ее больше видеть.

Она быстро, по-птичьи, закивала, вытирая слезы.

— Да, да, конечно. Я все улажу. Я все объясню. Только позволь мне увидеть внучку...

Я смотрел на нее — сломленную, плачущую, жалкую. И не чувствовал ничего, кроме усталости и пустоты. Ее раскаяние не могло вернуть пять потерянных лет. Оно не могло стереть боль, которую она причинила Алисе. Но, возможно, это был первый шаг. Шаг к тому, чтобы хоть что-то исправить.

Глава 35. Нам не о чем говорить!

Алиса.

После разговора с Русланом я почувствовала себя лучше. Сильнее. Он, как и тогда, в самые темные времена, действовал на меня мотивирующе. Его слова: «Ты не одна в этом, Алиса» — дали мне не просто надежду. Они дали мне опору. Веру в то, что я смогу все преодолеть.

«У меня все получится!»

Произнеся эти слова вслух, я вдруг с новой силой осознала: да, мне нужна работа. У меня все получится! У меня есть образование, сила воли. Я — профессионал, а не та беспомощная девушка, которой была пять лет назад. Не та несчастная, растерянная девушка, которую нигде не брали на работу из-за отсутствия опыта.

Вечер выдался на удивление спокойным. Аленка была в садике на дополнительном занятии по рисованию, и у меня была пара драгоценных часов, чтобы подумать. Я перебирала в голове вакансии, составляла план на завтра — нужно было срочно искать новую работу. Ипотека не ждала.

Вдруг раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.

Мама пошла открывать. Я услышала ее шаги, щелчок замка, а потом — резкий, испуганный вдох и глухой стон.

— Ой... сердце...

Я бросилась в прихожую. Мама стояла, бледная как полотно, одной рукой держась за косяк, другой — за грудь. А в дверном проеме стоял Егор.

Увидев мамино лицо, во мне все закипело.

— Уйди! Немедленно! — прошипела я ему, стараясь не кричать при маме.

Он что-то попытался сказать, но я уже оттеснила его за порог и захлопнула дверь, поворачивая ключ.

— Мама, все хорошо, дыши глубже, — я повела ее к дивану, укладывая и проверяя пульс. — Успокойся, пожалуйста. Оснований для волнения нет. Все в порядке.

Она смотрела на меня испуганными глазами, но дыхание понемногу выравнивалось. Я принесла ей воды и, убедившись, что с ней все более-менее, я накинула первое попавшееся пальто.

— Я сейчас вернусь, мам. Полежи.

Я выскочила на улицу, захлопнув дверь. Он стоял у подъезда. И когда он повернулся ко мне, я увидела в его глазах не привычную холодность или гнев, а что-то совершенно новое — боль, вину и... нежность?

Этот взгляд на секунду сбил меня с толку, но ярость была сильнее.

— Тебе нечего здесь делать! — накинулась я на него, не давая ему заговорить. — Мама ничего не знала, где я работаю! А ты вот так просто позволяешь себе приходить, когда тебе вздумается? Она и так настрадалась из-за тебя! Я больше не работаю на тебя! Забудь сюда дорогу! Навсегда!

Он не отступил. Его взгляд был пристальным и... любящим? Нет, мне показалось.

— Алиса, я виноват, — тихо сказал он. — Я хочу поговорить.

— Нам не о чем говорить! — выпалила я, чувствуя, как дрожу. — Я тебе уже все сказала! Я и про дочь тебе уже все сказала! — добавила я, отрезая все пути.

И тогда он произнес слова, от которых у меня похолодело внутри:

— Я говорил с Русланом.

Сердце на мгновение остановилось, а затем заколотилось с бешеной силой. «Он знает. Он все знает. И как это изменит ситуацию?»

— И что? — с вызовом спросила я, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть дрожь.

Я видела, как он хочет сказать что-то еще, но я была не готова это слышать. Не сейчас. Слишком велика была злость.

— Я уволилась, — заявила я, переходя на деловой, отстраненный тон. — И теперь должна срочно решать вопрос с трудоустройством. Мне некогда.

Я резко развернулась и быстрым шагом, почти бегом, ушла домой, оставив Егора растерянно стоять у подъезда.

Глава 36. Мама

Алиса

Вернувшись в квартиру, я увидела, что мама все еще сидит на диване, бледная, с невысказанным вопросом в глазах.

— Дочка, что происходит? Почему он здесь? Ты же говорила, что нашла хорошую работу в солидной компании...

Мама тащила на себе все эти годы — и мои слезы, и болезни, и заботу о внучке, пока я пропадала на работе. А теперь я снова осталась без работы. Снова из-за него. Ипотека висела дамокловым мечом, и отчаяние подступало комом к горлу.

Я села рядом, взяла ее холодные пальцы в свои и сделала глубокий вдох.

— Мам, я действительно неделю проработала в солидной компании… его компании, — голос дрогнул, но я продолжила, стараясь говорить тверже. — Но я