Бывший. Ты (не) папа - Елена Сага

Руслан отошел к окну и, гладя на улицу, продолжал. Каждое его слово вбивало в меня гвоздь.

— Я нашел служащего отеля, отвечающего за видеонаблюдение. Все ответы я нашел на записи. Там прекрасно видно, как мы с твоей матерью входим в номер, как она оттуда выходит одна. Потом, через определенное время в номер стремглав забегает раскрасневшаяся, возбужденная Алиса. На ее лице явно написано переживание.

Мое сердце начало колотиться чаще. Она беспокоилась обо мне весь тот день после ночи, когда мне было плохо.

— И через три минуты, как по заказу, появляешься ты и видишь то, что видишь. Растрепанная Алиса в дверях номера, а за ее спиной спящий, полураздетый я.

Пауза, которую делает Руслан, мне очень нужна, чтобы не задохнуться. Мое дыхание отрывисто, лицо заливает ярость.

С каждым его словом стена лжи, которую так тщательно выстраивала моя мать, рушилась, обнажая чудовищную правду. Я был не жертвой предательства. Я был марионеткой в ее руках.

— Егор, из увиденного напрашивается только один вывод, не правда ли? Кстати, я не поленился и нашел на видео момент, когда Светлана Петровна выходит из отеля, сияя, как медный таз. Ее «сюрприз» явно удался. И мы все видим, чем он закончился.

Я не знал, что сказать. Слова застревали в горле комом стыда и бешенства. Мне хотелось избить себя до потери сознания, растерзать! Глупец! Мальчишка!

— Егор, если тебе все еще нужны доказательства, то видеозапись и сообщения в телефоне, все сохранилось. Я знал, что рано или поздно правда восторжествует.

Руслан был умнее меня. Он верил в правду. А я — в удобную ложь.

Я окончательно понял, какую чудовищную ошибку совершил, поддавшись эмоциям, которые так старательно разжигала во мне мать.

— А потом? — мой голос прозвучал хрипло и с дрожью. — Ты поддержал Алису... И теперь от твоей поддержки у вас есть ребенок?

Руслан взорвался.

— Ну ты и дебил, Егор!!!

Он молниеносно подскочил ко мне, и я инстинктивно вскочил с кровати, ожидая удара. Его лицо исказила гримаса ярости и презрения.

— Мозги-то включи! — прокричал он мне в лицо, яростно стуча указательным пальцем по своему виску.

— Сегодня Алиса сказала мне, что не я отец Аленки.

— Бл…, Егор, ты совсем разучился соображать? Что ты ждал? Думал, если спросишь, то все само собой сложится? Ты меня снова разочаровываешь. Вроде бизнесмен, такую компанию отгрохал, а элементарных вещей не понимаешь.

Я и сам был собой разочарован. Я стоял, опустив голову, чувствуя себя последним идиотом.

Он помолчал, давая мне проглотить горькую пилюлю осознания. Потом вздохнул, и его взгляд смягчился, стал отстраненным, будто он смотрел в прошлое.

— Когда я нашел Алису, она плакала, рассказывая, как ты ее выгнал, не дав сказать ни слова. И самое ужасное... она даже не знала, что сказать. Потому что сама не понимала, что произошло.

Каждое его слово было как удар розгами. Я сжал кулаки, чувствуя, как жгучий стыд разливается по всему телу.

— Они с матерью снимали квартиру. Алиса мыкалась по разным работам, лишь бы успевать ухаживать за матерью, которая перенесла инфаркт после того, как узнала об унижении, перенесенном дочерью.

Инфаркт?

Я взялся за голову, сжимая виски, пытаясь выдавить из себя этот ужас. Я — причина. Я — корень всех их бед. Из-за меня болела ее мать. Из-за моего малодушия.

— Кроме того, вскоре после их переезда стало ясно, что Алиса беременна. Это окончательно добило маму Алисы.

Я стоял, раздавленный тяжестью собственной вины.

— Я предлагал ей деньги, — продолжал Руслан. — Говорил: «Алис, давай я помогу, хотя бы с арендой». Но она всегда отказывалась. Гордая. Говорила, что это будет похоже на плату за молчание. Что она не продается. Она хотела сохранить хоть каплю своего достоинства после того, как вы с матерью ее в грязь втоптали.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было злорадства. Была лишь усталая горечь.

— Я сказал: «Я буду рядом». И был. Ходил с ней на УЗИ, таскал сумки из магазина, выслушивал, когда ей было страшно. — Он замолчал, отводя взгляд. — А когда Алиса родила... я встретил ее из роддома. С ее матерью. Держал на руках твою дочь, когда ей было несколько дней от роду. Она была такая маленькая, с твоими глазами.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Воображение нарисовало картину: Руслан, берущий на руки моего ребенка. Когда я, даже не подозревал о ее существовании. Глухая, животная ярость к самому себе сдавила горло.

— Зачем? — хрипло выдохнул я. — Зачем тебе это было нужно? Из чувства вины?

Руслан покачал головой.

— Нет. Из чувства дружбы. К тебе. И к ней. Я понимал, что вы оба — жертвы. И кто-то должен был помочь ей выжить. Ты выбрал роль судьи и палача. А я... я выбрал роль друга. Пусть даже того, кого ты считал предателем.

Он встал и достал ключ из кармана. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине номера.

— Теперь ты знаешь все. Вся правда, которую ты так не хотел видеть. Что будешь делать с ней — решай сам.

Он открыл дверь, и свет из коридора ударил мне в глаза.

— Но помни одно: Алиса прошла через ад, который ты ей устроил. И единственное, что у нее осталось — это ее дочь. Твоя дочь. Решай, достоин ли ты теперь хотя бы попытаться это исправить.

Он вышел, оставив меня одного в том самом номере, где когда-то рухнула моя жизнь. Но теперь я видел его совсем другим. Не местом предательства, а местом величайшей лжи. И осознание этого было в тысячу раз больнее.

Глава 34. Огонь ярости

Егор.

Я мчался к дому матери, не видя дороги. В ушах стоял гул, а в груди пылал огонь ярости, смешанной с леденящим душу осознанием собственной глупости. Я влетел в квартиру без предупреждения.

Она сидела перед зеркалом, и ее отражение выразило сначала удивление, а затем привычную, сладковатую улыбку.

— Сынок! Какая неожиданность...

— Хватит лгать, мама! — мой голос прозвучал хрипло и резко, заставив ее вздрогнуть. — Про отель. Про Руслана. Про снотворное. Я все знаю.

Ее лицо на секунду стало маской непроницаемого спокойствия.

— Не понимаю, о чем ты. Какое снотворное? Эта девушка сама...

— Есть видеозапись! — перебил я ее, и эти слова подействовали как удар тока. Она резко обернулась ко мне, и в ее глазах мелькнул настоящий, неприкрытый страх. — Все видно, мама. Как ты вышла из отеля сияющая. Как ты все подстроила.