Изобел Чейс - Ты будешь рядом…

— Два дня? Ты уверена? — Она тревожно нахмурилась. — Никто мне ничего не говорит.

— Дорогая, Сэмми не думает ни о чем, кроме Сандры! Беспокоишься, как бы тебя не забыли, милая?

— Немного, — призналась Эраб. — Родители ожидают моего возвращения к моему дню рождения. Но должна признаться, с загипсованной ногой вряд ли получу Удовольствие от девятичасового перелета.

— По-моему, у тебя нет выбора, — заявила Джил. — Сэмми должен был забронировать тебе место.

— Я тоже так думаю.

Хилари оказалась гораздо более оптимистичной по поводу планов на будущее для Эраб, когда присоединилась к ним обеим в саду.

— Не могу понять, почему ты все время о чем-то беспокоишься! Люсьен говорит, что теперь он нашел желанного раба, который на него трудится, и вовсе не собирается так легко тебя отпустить!

Эраб покраснела:

— Я предпочла бы, чтобы ты не повторяла все время, что говорит твой дядя!

— По-моему, он прав, — заявила девочка. — Он говорит, что ты так сильно влюбилась в Африку, что не захочешь уехать домой.

Если бы она влюбилась только в Африку! Эраб мрачно повернулась к пишущей машинке, глотая слезы, не видя строк текста, рассказывающего что-то о богатстве культуры суахили.

— И ты находишь все это интересным? — полюбопытствовала Джил, обнимая подругу за плечи и заглядывая в текст, который та напечатала.

Эраб виновато улыбнулась.

— Даже собираюсь учить суахили, — призналась она.

— Хорошая идея! — поздравил ее мужской голос.

Эраб быстро повернулась, ударившись лодыжкой о ножку стола и еще больше разозлившись на Люсьена за это. Какое право он имел вот так подкрадываться и подслушивать их разговор?

Люсьен подошел и встал очень близко к ней, вглядываясь в то, что она напечатала.

— Я решительно чувствую себя лишней, — пробормотала Джил. — Мы с Хилари удаляемся готовиться к ленчу.

Люсьен присел на край стола и посмотрел на девушку.

— Может быть, скажешь мне, что не так? — спросил он.

— Ничего! У меня было время подумать, и я решила, что мне не нужны романы нигде и ни с кем. Я должна быть всем или ничем. И я вполне счастлива, что все закончилось ничем…

— Ты не выглядишь счастливой! — заметил он.

— Но я счастлива! — возразила Эраб сердито. — И позволь тебе сказать, потребуется больше чем один поцелуй, чтобы взволновать меня…

— Тогда я поцелую тебя еще! — Люсьен обнял ее и прижался губами к ее губам. Затем насмешливо улыбнулся. — Ты все еще не взволнована?

— Я тебя ненавижу!

Он опустил руки.

— Бывают времена, когда я ненавижу сам себя, — признался он. — Я сожалею, Эраб.

— Это не имеет значения, — уныло отозвалась она.

— Я думаю, имеет. Я начинаю подозревать, что роман не устроил бы и меня тоже. Ты не останешься здесь на неделю или на две, чтобы закончить печатать мои записи?

Эраб покачала головой:

— Группа возвращается в Англию. И понимаешь, скоро мой день рождения. Родители ожидают меня, чтобы отпраздновать его вместе. Они строили планы, как Мы его проведем. Я не могу их разочаровать.

Люсьен долго смотрел на нее.

— Сэмми берет с собой в Англию Сандру. Вот зачем мне нужен был твой паспорт… продлить визу. Ты не сможешь улететь с ними, Эраб.

— Но я должна! Я не могу здесь остаться!

— Почему, малышка?

— Я уже говорила тебе! Я не останусь в твоем доме, если здесь не будет других женщин. Я… я сожалею, Люсьен. — Внезапно ей в голову пришла еще одна мысль. — Но ведь Сэмми не может оставить меня здесь на мели, правда?

— Нет, если он хочет остаться в живых! — заверил ее Люсьен с намеком на улыбку. — Но я надеюсь, ты все же останешься. Когда тебе исполнится двадцать один, я вздохну с облегчением и заставлю тебя принять решение, для которого ты, кажется, сейчас слишком мала!

Эраб сжала кулаки:

— Я не изменю моего решения!

— Обстоятельства меняются.

— Но человеческие чувства — нет! И ты не думаешь, что должен спросить об этом кого-то другого? — с достоинством парировала она.

Люсьен положил ей руку нашею так, что она не могла избежать его испытующего взгляда.

— Кого ты предлагаешь мне спросить?

— С-сандру, — запинаясь, ответила Эраб.

— Сандра не имеет к тебе никакого отношения, — проворчал он. — Или ты возмущена ее успехом у Сэмми Силка?

— Это ничего не значит! Я имела в виду, что она влюблена в другого.

Он отпустил ее.

— О, Эраб, избавь меня от этого! Невероятно, чтобы Сандра доверилась кому-то вроде тебя. Ей достаточно лет, чтобы быть твоей матерью! И у нее нет времени ни на кого другого, особенно на такого бесхитростного человечка, как ты. Нет, моя дорогая, пусть ты слишком юная, чтобы испытывать уверенность в своих собственных эмоциях, но не перекладывай ответственность на кого-то еще. У тебя есть одна неделя, любовь моя, чтобы разобраться в себе, и ни минутой больше!

Эраб заскрипела зубами.

— Тогда я уже буду в Англии! — пробормотала она, вскинув голову.

— Вряд ли.

— Говорю тебе! Я собираюсь справлять мой день рождения с родителями. Так что, как видишь…

— Одна неделя! — повторил Люсьен и зашагал к дому, как будто ни минутой больше не мог вынести ее общества.

Эраб долго еще оставалась в саду, обессиленная беседой с Люсьеном. Он знает, думала Эраб, что стоит ему только прикоснуться к ней, как она становится беспомощной против него. Он, вероятно, думает, что она безропотно станет делить его с Сандрой. Люсьен слишком долго прожил в мусульманском окружении, чтобы видеть в этом что-то безнравственное! Нет, решила наконец девушка, чем скорее она вернется в Англию, тем лучше. В Англии родители начнут опекать ее, и она забудет о нем. Эраб жалобно всхлипнула и промокнула лицо платком Люсьена. За ленчем Хилари, рассматривая ее покрасневшие глаза, начала выговаривать дяде, что Эраб уже достаточно насиделась дома.

— Ты должен отвезти ее посмотреть танцоров Гиримы, — посоветовала она. — Печатание твоих материалов на машинке не отвлекает ее от боли!

Люсьен бросил взгляд на Эраб.

— Возможно, ее беспокоит не только лодыжка, — заметил он.

Но Хилари только рассмеялась над этим предположением.

— Голова-то у нее болеть перестала! — авторитетно заверила она дядю.

— Хорошо, — согласился Люсьен. — Я договорюсь о поездке на выступление танцоров.

Эраб лежала на софе, стараясь не думать о боли в лодыжке. Была самая жаркая часть дня, когда воздух, казалось, затаил дыхание в ожидании прохладного вечера. Что, размышляла она, ей сказать Сэмми?

В холле раздались какие-то звуки, а затем дверь в гостиную медленно приоткрылась, и в щель сунула голову совершенно незнакомая женщина.