Элизабет Эштон - Взмахни белым крылом

– Но вначале дайте мне что-нибудь на память, – напомнил он. – Это принесет мне удачу.

Кэтрин заколебалась. Если она войдет в комнату, Сезар может последовать за ней. Ее руки скользнули к шее, на которой висел подаренный монахинями крестик. Расстегнув замок, она сняла его и протянула ему.

– Этого достаточно?

Положив крестик на ладонь, он рассмотрел его при свете луны. Потом тихо произнес:

– Более чем. Это... благословение, – и, повернувшись к ней, попросил: – Наденьте его на меня, Каталина. Своими руками!

– Как? На шею?

– А куда же еще?

Опустив голову, Сезар оттянул одной рукой ворот пуловера, а другой протянул ей крестик. Сделав глубокий вдох, Кэтрин шагнула к нему. Ей пришлось подойти к нему почти вплотную. Пару раз ее руки невольно коснулись гладкой горячей кожи, но пальцы девушки были холодны как лед. Ей с трудом удалось застегнуть крохотный замочек. Но прежде чем она успела отодвинуться, широкие ладони Сезара сомкнулись на ее запястьях. Он поднял голову, глаза их встретились.

– Один поцелуй, последний, самый целомудренный!

У Кэтрин не хватило сил отказать. Их губы снова слились, но Сезар сдержал свое слово. В этом поцелуе не было страсти, лишь ласка и нежность. Кэтрин не шелохнулась, не сделала ни единого движения, хотя сердце ее гулко стучало и она сгорала от желания снова прижаться к его груди.

Опустив руки, Сезар хрипло прошептал:

– Благослови вас Бог! – Затем резко повернулся, перешагнул через перила, спрыгнул на землю и исчез.

Вздохнув, девушка посмотрела на луну. Так вот, значит, какая она – страсть! Когда Сезар прижимал ее к груди, Кэтрин была готова на все, даже продать свою бессмертную душу. И все-таки у нее хватило сил устоять. Она по-прежнему не сомневалась, что лишь жестокость Пилар могла заставить Сезара искать утешения у нее, и это мучительно ранило ее сердце.

На следующее утро город притих, будто в ожидании, когда настанет ночь и оглушительный перезвон сотен колоколов возвестит о том, что свершилось таинство Воскрешения. Воспользовавшись этим, Эдвина позвала Кэтрин погулять по парку Марии-Луизы, где в тени развесистых крон деревьев царила прохлада.

В вялых движениях Кэтрин чувствовалась усталость, и Эдвина то и дело с беспокойством поглядывала на нее – что-то подсказывало ей, что за бледностью и темными кругами под глазами приемной дочери скрывается нечто большее, чем обычная сонливость. Когда они присели на каменную скамью у небольшого овального пруда, она неожиданно спросила:

– Скажи, Кит, а Сезар Баренна не пытался поухаживать за тобой?

Стиснув руки, Кэтрин сделала невозмутимое лицо:

– Думаю, можно сказать и так.

Эдвина молча вздохнула. Просто им страшно не повезло, что Сезар приехал в Севилью одновременно с ними, подумала она. У дона Сальвадора не хватило предусмотрительности предвидеть это – иначе он никогда бы не позволил ему остановиться в его доме одновременно с Кэтрин. Хотя надо отдать ему должное, он сразу же позаботился отослать молодого человека в Валдегу, заметив, как тот смотрит на нее. Впрочем, Эдвина хотела быть справедливой к Сезару – у него было все, чего так недоставало бедному Хосе, который просто терялся в его тени.

– Этого я и боялась, – вздохнула она и с ехидцей добавила: – Этот юноша – настоящий донжуан. Ты ведь и сама это заметила, верно?

На губах Кэтрин мелькнуло слабое подобие улыбки.

– Я почему-то так и подумала... – тихо проговорила она.

Эдвина удивилась. Девочка, оказывается, вовсе не так наивна, как она думала! Ничего не зная о похождениях Сезара, руководствуясь лишь собственным здравым смыслом, похоже, раскусила его с первого взгляда.

– В общем-то это не только его вина, – неохотно признала Эдвина. – Парня испортили женщины, которые наперебой вешаются ему на шею, вот он и вообразил, что девушке достаточно только посмотреть на него, чтобы влюбиться по уши.

Кэтрин подняла глаза к зеленому пологу листьев, шумевшему над головой. Неужели Сезар так же думает и о ней?

– Я заметила, как он смотрел на тебя, – продолжала Эдвина. – Ты в его глазах имеешь прелесть новизны. Ну и потом, ты более симпатичная, чем Пилар. Надеюсь, ты не поощряла его?

Из груди Кэтрин вырвался тяжелый вздох. Сказанное Эдвиной полностью совпадало с ее собственными мыслями, но слышать об этом от кого-то другого было неприятно.

– Я... я старалась.

Лицо тетки немного смягчилось. Ей было неловко говорить с такой грубой прямотой, но что делать, если в глазах девочки этот юный негодяй окружен каким-то романтическим ореолом? И чем раньше он развеется, тем лучше для нее.

– Бедняжка Кит, – проговорила она, – то происшествие в Валдеге, можно сказать, бросило тебя в его объятия!

Кэтрин натянуто улыбнулась. До сих пор ей и не снилось, что Эдвина может выражаться так откровенно.

– Слава Богу, здесь, в «Каса», у него было не так уж много шансов надоедать тебе, – продолжала между тем приемная мать.

«Если не считать того случая, когда он влез ко мне на балкон», – сказала про себя Кэтрин и еще раз порадовалась, что Эдвина в это время спала мертвым сном.

– Да, – кивнула она, – и к тому же я вижу, что он без ума от Пилар, хотя она, по-моему, не склонна его поощрять.

– Пилар не глупа и преисполнена сознания собственной важности, – заметила тетка, и Кэтрин невольно поморщилась, подумав, что ей самой этого качества явно недостает. – Впрочем, такая же избалованная, как Сезар. Принимает поклонение мужчин как нечто само собой разумеющееся. Она настоящая испанка – кокетка до кончиков пальцев и к тому же пылкая, страстная. Все испанки такие. По их мнению, если мужчина не сходит с ума от ревности, так он и не любит! Вот Пилар и играет с этим юношей, рассчитывая довести его до безумия. Но в конце концов все будет так, как решит ее дедушка, вот увидишь.

– А он не позволит ей стать женой бедняка, даже если она его и полюбит?

– Конечно нет! Он решит, что тот охотится за ее приданым, а оно составляет весьма внушительную сумму, можешь мне поверить. Да и Пилар тоже не дурочка. Сейчас, правда, она без ума от матадоров, считает, что только они и есть настоящие мужчины. В чем дело, Кит? – осеклась Эдвина, услышав слабый стон, сорвавшийся с ее губ.

– Ничего. Кто-то меня укусил, – поспешно пробормотала та, нагнувшись. Все плыло у нее перед глазами. Так что же на самом деле толкнуло Сезара на поездку в Мадрид? Почему он уехал? Только ли для того, чтобы помочь Хосе с отправкой призовых быков Агвиларов? Тогда почему попросил у нее амулет на счастье?

– Дай-ка мне взглянуть, – попросила Эдвина, – эти москиты – сущее наказание.