Глория Беннетт - Виражи любви

Дженнифер приехала в большой торговый центрпод названием«Тайсен-корнер». Прошла через «Блуминдейл», заглянула в магазинчик всякойвсячины —красивых и бесполезных вещичек под старину, роскошных письменных принадлежностей, элегантной посуды в одном экземпляре, элитных чаев и специй в дорогих баночках. Она вяло рассматривала витрины, но кто-то схватил ее за плечо. От неожиданности Дженнифер чуть не выронила крошечную арабскую шкатулку.

– Привет, а что ты здесь делаешь? – Рядом стоял Лайл.

– Дурак, ты меня напугал! А ты что делаешь в девчачьем магазине?

– Почему девчачьем? Здесь же не лифчики продают? Я ищу подарок сестре на день рождения. Поможешь выбрать?

– Сколько ей лет?

– Ну, как тебе.

– Вы что, близнецы?

– Она моя двоюродная сестра. Ну что бы ты себе выбрала?

– Сколько денег?

– Двадцать долларов.

– Мне нравится это зеркальце и блокнот. Или вот смотри, какая смешная обезьянка. Обожаю обезьянок. А она что любит?

– Давай я ее куплю. Двадцать один доллар. Отлично. Еще пятнадцать осталось нам на мороженое, хочешь?

– Ну хорошо. У меня только пять долларов с собой, так что можешь меня угостить.

– И что ты здесь делаешь с пятью долларами? Или у тебя есть кредитка?

– Есть студенческая, но на ней ничего нет. Разве нельзя просто погулять, меня это успокаивает.

Они пошли по галерее второго этажа и завернули в кафе-мороженое. Вообще-то Дженнифер не очень удивилась, увидев Лайла, и даже обрадовалась, что теперь гуляет не одна. Когда они начали лакомиться мороженым, Лайл покраснел и поставил на стол пакет с латунной обезьянкой.

– Вообще-то я тебе купил. Возьми.

– Ты что, обалдел? Зачем мне эта мартышка?

– Ты сказала, что любишь обезьянок.

– Если бы ты сказал, что хочешь сделать мне подарок, я бы другое выбрала.

– Давай ее поменяем.

– Ну ладно, оставь. Дай посмотреть… Ой какая клеевая… Мордочка, как у живой. И зачем ты мне плел про сестру?

– Так просто, в голову пришло. Я увидел твою машину на дороге и поехал за тобой.

– Ты следил за мной? Почему? Просто так. Давай дружить!

– Мы дружим.

– Нет, ты не поняла. Давай дружить. Как взрослые. Я буду твой парень. Мы будем целоваться, ходить вместе на вечеринки, ездить на пляж…

– Очень весело будет. Я тебя знаю сто лет. Это так неромантично. Но я подумаю о твоем предложении. Спасибо за мороженое. Мне пора.

Домой Дженнифер возвращалась уже не в таком подавленном настроении. Все-таки у нее есть какой-то резерв в лице Лайла Маклайна. А это всегда приятно, даже если парень тебе абсолютно безразличен.

На другой день Рейчел вела долгую беседу со своей подзащитной. Мэри Роджерс была красивой и избалованной дочерью богатых родителей. Ее отец сделал свой первый миллион, когда она уже родилась. На крошку сразу обрушилось изобилие обезумевшей от денег матери. А с ним и пьянящее чувство вседозволенности. Больше всего Сэнди Роджерс, мать Мэри, боялась, что к ней относятся не с тем уважением, с каким бы отнеслись к дочери Рокфеллера. Прислуга увольнялась по одному капризному писку маленькой наследницы, а деньги на благотворительность тратились щедро, так же как и на приобретение недвижимости, картин и ювелирных украшений. Иногда на хозяйку находили приступы жадности, и она садилась на диету. Когда Мэри исполнилось четырнадцать, она из очаровательной куколки с локонами до плеч превратилась в долговязого подростка с невыносимым характером. Вместо того чтобы восполнить пробелы в образовании своих родителей и довести до блеска свои манеры, она стала совершать поступки, которые даже не могли прийти в голову ее матери, выросшей в скромной пуританской семье среднего достатка. С десяти лет она курила, с одиннадцати перепробовала все алкогольные напитки из бара родителей и их коллекционных подвалов. В двенадцать она стала женщиной. А в тринадцать подсела на наркотики. В пятнадцать лет ее отправили в клинику, а в шестнадцать она заявила родителям, что убьет их, если они не выделят ей отдельный капитал. В семнадцать она влюбилась в школьного учителя и засела за учебники. С его помощью она сдала экзамены за школьный курс и усовершенствовала оральный секс, потому что ее наставник, подобно президенту Клинтону, побоялся пойти дальше. Когда он неожиданно уехал в Европу, положив себе в карман щедрый гонорар от ничего не подозревающего папаши Роджерса, Мэри перерезала себе вены. Ее снова отправили в клинику. Вернувшись оттуда, она опять пообещала родителям большие неприятности и потребовала денег. Отец стоял как скала. Он поставил условием ее финансовой независимости высшее образование и приличное замужество. Несмотря на миллионы, желающих соединиться с Мэри среди молодых людей ее круга не находилось, а голоштанников и альфонсов папа не признавал. Мэри поступила учиться в Университет Дж. Вашингтона. Папе надо было очень постараться, чтобы дочку туда приняли. Мэри притихла, но скандалы с родителями время от времени сотрясали стены дома, так как по совету врачей ей пока не позволяли жить отдельно. В то злополучное июньское утро Мэри молча сидела за завтраком в столовой. На вопрос мамы о ее планах она ответила, что это не их дело, но она собирается посетить две лекции. Это со слов прислуги. Мама сообщила дочери, что папа хочет посмотреть новый охотничий домик за Ричмондом и приглашает поехать с ним. Мэри что-то произнесла сквозь зубы… Прислуга настаивала, что это было что-то вроде: «Да чтоб вы там провалились!». А может быть, «…взорвались». Мнения дворецкого и официантки расходились. Затем Мэри ушла из дома в неизвестном направлении. На лекции ее не было. Домой она вернулась только под вечер и сразу ушла к себе в комнату. Охотничий домик, куда поехали родители, взлетел на воздух в два тридцать пять. Свидетелей не было, так как Роджерсы поехали туда одни и без охраны. Зачем они туда сорвались, никто не знал. Странно было то, что этот домик вообще был куплен, так как охотой Ник Роджерс никогда не увлекался. Да и охотиться в тех краях было особенно не на кого.

Главными козырями обвинения против Мэри Роджерс были: ее нежелание членораздельно объяснить свое местопребывание в течение целого дня, постоянные скандалы с родителями с проклятьями в их адрес при свидетелях и то обстоятельство, что наследница нефтяного магната училась на химическом факультете и незадолго до прискорбного события интересовалась у своего преподавателя, можно ли приготовить взрывоопасную смесь в домашних условиях.

Сидя напротив своей подзащитной, Рейчел испытывала странное чувство. Помимо всего прочего, Мэри обладала очень нелегким для защиты качеством – она не вызывала симпатию своим видом и поведением. Ей была свойственна надменность богатой выскочки во втором поколении, невоспитанность и полная уверенность в своей неуязвимости. Все эти качества были написаны у нее на лице, частично потерявшем свою первоначальную красоту. Мэри была худой, белобрысой и белобровой. Для таких лиц единственным спасением могла быть ухоженность и хорошая косметика, но безрассудное отрочество и пребывание под стражей не способствовало приобретению таких возможностей.