Рут Валентайн - Хрустальная туфелька

Джоан намеренно не поворачивала голову в ее сторону, делая вид, что поглощена ребенком.

– Я чувствую себя такой виноватой, – продолжала Маргарет.

Поняв, что молчанием от Маргарет она не избавится, Джоан резко сказала:

– Вам не в чем винить себя, Маргарет. Никто из нас ни в чем не виноват. Нэнси и Брэндон вышли за рамки нормального поведения, и кто-то должен был сказать им об этом.

– Но если бы я не ушла от них в то утро, ничего бы, может, не случилось.

– Повторяю: в том, что произошло, вы не виноваты. – Джоан наконец посмотрела на нее. – И разговорами на эту тему ничего не изменишь. Сейчас для нас самое главное – это Джойс.

– Я знаю, – пролепетала Маргарет, – только вот…

О боже, подумала Джоан, я не хочу обсуждать это. Сейчас два часа ночи, я стою в детской, Джойс только что уснула – я не желаю бередить старые раны. Но она не могла выставить Маргарет за дверь и успокоиться на этом.

– Что «только вот»? – спросила она.

– Когда я сказала, что ухожу от них, Нэнси умоляла меня остаться. – По щекам Маргарет ручьями потекли слезы. Джоан была на грани того, чтобы присоединиться к ней. Но она не могла позволить себе слабости. – Нэнси клялась, что она изменится, что они оба изменятся.

– Что они станут жить по-другому? – продолжила Джоан, укоризненно покачав головой. – Что это в последний раз? Ну так знайте, Маргарет, мне даже трудно вспомнить, сколько раз Нэнси говорила мне то же самое. Так что нет смысла обвинять себя в чем бы то ни было. Нэнси сама выбрала такой образ жизни, но расплачиваться за это приходится нам, к сожалению. Успокойтесь и больше не думайте об этом.

Маргарет кивнула и повернулась к двери. Джоан увидела ее опущенные плечи и поняла, что ее слова не успокоили бедную женщину.

– Маргарет, – окликнула она ее. – Ни вы, ни я не виноваты в случившемся. И я больше не хочу ничего слышать о том, что было сказано в тот вечер или что произошло на следующий день. Мы с вами ничего плохого не сделали.

Джоан лишь сожалела, что она сама не могла поверить в это.

Смахнув выступившие слезы, она устроилась в кресле, которое они с Андерсом купили в спешке вместе с остальной мебелью для детской комнаты. Ей казалось, что она находится посреди театральной декорации – все новое, все установлено для главного ночного шоу. Только она ощущала себя никуда не годной актрисой.

Джойс завозилась у нее на руках. Она прижала девочку к груди, испугавшись, что та проснется.

Плохая из меня мать, мелькнуло у Джоан в голове.

Андерс не сразу понял, что провел ночь один.

Когда он увидел рядом с собой пустую подушку, его охватил страх. Но он справился с паникой и заставил себя остаться в кровати. Он напряг слух, надеясь услышать шум льющейся воды в ванной. Он ждал, что Джоан вот-вот вернется в спальню. Андерс провел ладонью по простыне; она была холодной. Теперь ему стало ясно, почему его сон был беспокойным, а пробуждение сопровождалось смутной тревогой. Джоан не ночевала с ним.

Он намеренно не торопился. Спокойно принял душ, оделся, все время борясь с искушением отправиться на поиски Джоан и потребовать от нее ответа. Ведь он ясно объяснил ей, почему они должны спать в одной комнате.

Андерс прошел в детскую и остановился, глядя на женщину и ребенка, так неожиданно вошедших в его жизнь. Бледность спавшей в неудобной позе на жестком кресле Джоан вызвала у него беспокойство. Андерс до сих пор с содроганием вспоминал их вчерашнюю ссору и язвительные слова, которыми Джоан награждала его. Но сейчас, во сне, она выглядела почти такой же невинной, как Джойс. Каштановые волосы Джоан рассыпались по плечам, а тяжелые кольца казались лишними на ее тонких пальцах.

Андерс, неслышно ступая, подошел к ним, забрал с колен Джоан спящую племянницу, осторожно опустил ее в кроватку и накрыл одеялом. Только после этого он снова переключил свое внимание на непокорную жену. Джоан, словно почувствовав его взгляд, открыла глаза.

– Так вот, значит, где ты прячешься, – сказала Андерс.

– Джойс плакала… – Она беспокойно оглядела комнату.

Поняв причину ее волнения, Андерс сказал:

– Я положил ее в кровать.

Джоан облегченно перевела дух.

– Господи, как я испугалась! Я думала, что уронила ее.

– Нет, – все в порядке.

Она встала и потянулась, а когда подняла руку, чтобы пригладить волосы, халат разошелся, обнажив упругую грудь. Андерс затаил дыхание. Детская безмятежность исчезла, перед ним снова была настоящая женщина. Он сразу подобрался, отвел от Джоан взгляд и стал смотреть на спящего ребенка.

– Ты на работу? – спросила Джоан.

Вопрос был глупым, потому что на Андерсе был деловой костюм. Белоснежный накрахмаленный воротничок сорочки резко выделялся на загорелой шее. Он поправил одеяло, которым была укрыта Джойс, и в лучах восходящего солнца блеснули золотые запонки.

– Я зашел поцеловать ее перед уходом, – сказал Андерс. – Вернусь около семи, скажи Маргарет, что я сам хочу искупать девочку перед сном.

Джоан молча кивнула. Андерс наклонился и поцеловал спящего ребенка.

– Чем ты собираешься заняться сегодня? – спросил Андерс, не глядя на Джоан.

Она неопределенно пожала плечами, ожидая, когда закончится этот пустой разговор и он уйдет.

– Может, мы с Джойс погуляем немного, купим чего-нибудь.

– Вот, возьми. – Он протянул ей кошелек с деньгами, но Джоан не приняла его.

– Под покупкой я имела в виду мороженое или какую-нибудь другую мелочь. И на это даже у меня хватит денег.

– Не глупи, Джоан. Я распоряжусь, чтобы оформили чековую книжку на твое имя, но пока тебе придется пользоваться наличными.

– У меня есть свои деньги, Андерс.

– В таком случае, зачем ты произнесла вчера вечером целую тираду по поводу того, что теперь ты Джоан Рейнер?

Джоан густо покраснела. На ее счастье, в детскую вошла озабоченная Маргарет.

– Миссис Рейнер, я надеюсь, вы не провели здесь целую ночь?

Джоан покачала головой.

– Нет, разумеется, – солгала она. – Мне просто показалось, что Джойс заплакала, и я зашла проверить. А Андерс хотел поцеловать ее перед уходом на работу.

Андерс двинулся к двери, но остановился на полпути. Обернувшись, Андерс зловеще улыбнулся и подошел к Джоан. Его не смутил огонь, который вспыхнул в ее карих глазах.

– До свидания, дорогая, – произнес он тоном любящего мужа.

Голливуд потерял великолепного актера в его лице, подумала Джоан.

Маргарет, явно привыкшая к тому, что хозяева никогда не замечали ее присутствия, скромно стояла в сторонке. Андерс обнял Джоан, наклонился к ней и поцеловал в губы. Джоан, сгоравшая от стыда, что это происходит в присутствии Маргарет, стояла как каменная, никак, не реагируя на его поцелуй. Но Андерса это не смутило. Его язык скользил по ее губам, а пальцы массировали напряженную шею. Джоан ощущала холодный металл его часов и свежий запах одеколона. Когда Андерс отстранился, Джоан потребовалась незаурядная сила воли, чтобы не поцеловать его в ответ.