Пола Сангер - Долгожданная встреча

— Ролстон ничего не сделает, пока он выпущен под залог! Если он на это пойдет, даже адвокату его матери придется попотеть, чтобы вытащить его из тюрьмы!

Он сосредоточился на ее лице: своевольно вздернутый подбородок, гордо сверкающие глаза…

— Я не собираюсь рисковать. То, что произошло прошлым вечером, не должно повториться.

Ей вдруг захотелось наброситься на него с кулаками. Но это был не Ролстон, а совсем другой человек. В голове крутились совершенно бессвязные мысли.

— Ты что, намерен остаться здесь на весь день?

Он помолчал несколько секунд, затем бросил непринужденно:

— Да. Таков мой план.

Только сейчас она заметила у него в руках портфель с бумагами.

— Ты принес с собой работу? — Голос ее чуть не сорвался. Флоренс с недоверием посмотрела ему в глаза. Они были спокойны.

— Я могу работать где угодно. Почему не здесь?

Гнев вырвался наружу.

— Неужто тебе пришло в голову назначить себя сиделкой?! Не могу поверить во все это!

Его взгляд стал немного жестче.

— Поверь, что это не обсуждается.

8

Флоренс отреагировала, не раздумывая, и дала ему звонкую пощечину. Весь спектр эмоций в одну секунду отразился у нее на лице, и Грегори благословлял каждую из них.

Господи, ведь эта женщина его ударила! В собственных глазах она теперь выглядела не лучше Ролстона.

— Я прошу прощения, — произнесла она тут же невнятным шепотом.

Казалось, в воздухе проскакивали молнии. Флоренс почти не слышала своего дыхания.

— Полегчало? — протянул он с нарочитой мягкостью.

— Нет, — ответила она искренне и даже не заметила шаловливого огонька, мерцающего в глубине его глаз.

— Я тут по дороге заскочил в магазин и купил пару бифштексов. Почему бы нам не устроить ланч? — предложил он осторожно. — Потом ты немного отдохнешь, а я поработаю.

— Но я не инвалид, — возразила Флоренс сразу, желая, чтобы все это закончилось и она смогла остаться в одиночестве. Его присутствие в квартире заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке. Он ее раздражал.

Грегори окинул ее спокойным взглядом, прошел в кухню, положил бифштексы на тарелки, разогрел и поставил их на стол в гостиной.

Они ели молча, запивая все горячим сладким чаем. Затем Флоренс калачиком свернулась на софе с журналом в руках, а Грегори устроился со своими бумагами за секретером в другом конце комнаты.

Должно быть, она слегка задремала, потому что, когда открыла глаза, почувствовала себя отдохнувшей, хотя все тело еще изрядно ныло. Она мельком взглянула на часы — было уже почти пять — и ужаснулась тому, что проспала так долго.

Грегори оторвался от документов, как только она зашевелилась. Он внимательно наблюдал за тем, как она встает на ноги, каждую секунду готовый сорваться с места и поддержать.

Ему бросилось в глаза, как осторожно она передвигается, и в душе у него вновь закипел гнев против человека, который осмелился причинить ей такую боль.

— Немного подремала?

Она выглядела лучше, к ней вернулся здоровый цвет лица, но взгляд все еще был мрачен.

— Да.

— Хорошо, — он снова углубился в работу.

Флоренс чувствовала необходимость освежиться под душем и доставила себе это удовольствие. Смыла макияж, переоделась в джинсы и хлопчатобумажную майку. Как только Грегори уйдет, она наполнит ванну горячей водой, будет долго, с наслаждением валяться в ней, затем перекусит и заберется в постель с книжкой.

Лилли последовала за ней в коридор, затем уселась на пороге кухни в ожидании, когда ее будут кормить. К этому она была готова все двадцать четыре часа в сутки. Грегори едва поглядел на Флоренс, когда та прошла мимо.

Это ее немножко задело, и от удивления лоб прорезала морщинка. Молодая женщина заглянула в прачечную, достала из сушилки одежду, аккуратно сложила и унесла.

— Я заказал ужин на дом, — сообщил Грегори минуту спустя. — Надеюсь, тебе нравится китайская кухня.

Она медленно обернулась к нему:

— Я думала, ты вернешься в отель.

— И ошиблась.

В душу ее внезапно закралось подозрение:

— Я себя отлично чувствую, ты можешь уйти с чистой совестью.

Он написал пару строк и захлопнул папку.

— Нет.

— Прости?

— Я не собираюсь оставлять тебя здесь одну.

Она почувствовала, как в груди защемило.

— Мы уже спорили на эту тему.

— Что ж, поспорим еще раз.

— До завтрашнего дня я не собираюсь выходить из квартиры. — Она указала рукой на входную дверь. — Никто не сможет сюда войти, если я сама не отопру замки.

— Это ничего не меняет.

— Ты не можешь здесь остаться!

— Почему? У тебя есть еще одна спальня.

И она сможет спокойно заснуть, зная, что он находится в соседней комнате?

— Если, конечно, ты не предложишь мне разделить с тобой постель.

Явное издевательство заставило ее вспыхнуть:

— Слишком много о себе думаешь!

Вдруг кто-то настойчиво зазвонил в дверь. После минутного колебания Флоренс хотела открыть, но Грегори опередил ее.

Минуту спустя они получили свой ужин из китайского ресторана, заплатили курьеру, затем Грегори перенес коробку на стол и распаковал.

Вскоре после ужина она достала из комода чистые простыни и вручила их Грегори.

— Вторая спальня слева по коридору. Можешь смотреть телевизор, сколько хочешь. Я иду спать. Спокойной ночи.

Она повернулась и пошла к себе, заперла дверь, приняла душ, легла в кровать и выключила свет.

Она стремится куда-то, пытается оторвать ноги от земли, но не может сдвинуться ни на дюйм. Ноги ей не повинуются. Вокруг темно, очень темно, лишь изредка то справа то слева вспыхивают и тонут во мраке огоньки.

Где она находится? Совершенно незнакомое место. Но ясно, что не в помещении. Густая трава, высокие деревья, а еще колючие кусты, которые жадно рвут на ней одежду. Скользкие обнаженные корни деревьев и запах сырой земли и влажной, гнилой травы.

Раздался гром, и молния пересекла небо. Флоренс слышит, что кто-то бежит за ней вдогонку, следует по пятам, желая остановить на этом безумном пути к свободе.

И это враг, а не друг. Вдруг перед ней возник образ Ролстона, и тело сковал смертельный холод. Это он хочет напасть на нее.

Она споткнулась о корень дерева и, вскрикнув, упала. Но боли не ощутила, вскочила на ноги и бросилась бежать, чувствуя, что преследователь все ближе.

Вдруг, чудесным образом, дорога стала ровной, деревья исчезли, и Флоренс оказалась на гладкой лужайке. Перед ней вырос дом, во всех его окнах горел манящий свет — вот и желанное убежище.