Рини Россель - Как забыть Гарри

— Приветствую вас. — Симпатичный мужчина лет тридцати пяти подошел к Эмили и, к ее удивлению, заговорил с ней. — Почему я не видел вас в доме? — Он широко улыбнулся, выказывая явный интерес, что было для девушки очень непривычно. — Меня зовут Кевин Этанбарро. Заведую отделом иллюстраций в «Гэллантс». — Он взял ее руку и пожал.

— Здравствуйте. — Она не подскочила от его неожиданного прикосновения, ей удалось даже непринужденно улыбнуться. И это было в высшей степени удивительно. Она проделала все это с такой уверенностью в себе, на какую не могла и рассчитывать. Во всяком случае, так было еще две недели назад.

— Вы, должно быть, новенькая. Я думал, что знаю всех манекенщиц, сотрудничающих с «Гэллантс».

Эмили покраснела.

— Я здесь просто в гостях у Айви Деллин. Я учительница из Айовы.

— Так вы не фотомодель? — удивился мужчина. Оглянулся и крикнул: — Эй, Лайон! Можно тебя на минутку?

Кевин все еще держал ее руку в своей. Она не хотела быть грубой, но решительно освободилась.

— Нет, подождите! — Кевин схватил ее за запястье, желая удержать. — Я поджарю его на угольях за то, что он вас прячет.

Эмили в изумлении уставилась на него.

— Что у тебя, Кев? — спросил Лайон, кивком приветствовав Эмили. — Вижу, ты уже познакомился с мисс Стоун.

Симпатичный блондинистый Кевин ответил широкой улыбкой:

— Черт возьми, Лайон! Она говорит, что учительствует в Айове. Может, нам стоит поискать в Айове в следующий раз, когда нам понадобится всеамериканское лицо и сногсшибательная фигура?

Эмили стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. О ком это они говорят?

Лайон бросил взгляд в ее сторону, и от его усмешки у нее запылали щеки.

— Может быть, в этом что-то есть.

— А нельзя ли поставить ее в декабрьский номер? Крис только что сказала мне, что уезжает во Францию, на съемки фильма.

Взгляд хозяина дома прошелся по затянутому в купальник телу Эмили.

— Если таково будет желание леди.

— Мне никогда не отказывают, сам знаешь, — подмигнул боссу Кевин.

Увидев, как Кевин держит ее за руку, Лайон усмехнулся уголком рта:

— Никогда не говори «никогда». — И, взглянув на Эмили, сказал приветливо: — Я рад, что вы к нам все-таки присоединились, мисс Стоун. — Его взгляд задержался на ней еще одно короткое мгновение, но этого оказалось достаточно — она успела уловить в нем насмешливую искорку. Он давал понять, что ему прекрасно известно: она ни к кому не присоединялась, а была втянута против своей воли, а главное — через минуту Кевина ждет первый в его практике отказ.

Как он смеет быть таким всезнайкой! Вот возьму и не откажусь — хороший будет щелчок ему по носу! Эмили замерла, когда он круто развернулся и пошел туда, где начиналась игра в волейбол.

— Ну так как, мисс Стоун? За съемку вы получите тысячу долларов.

Она резко повернулась, ошеломленная, не веря собственным ушам.

— Что вы сказали?

Кевин лучезарно улыбнулся:

— Тысячу. И разумеется, вам останется белье, которое вы будете представлять.

У Эмили округлились глаза. Ее двухнедельная зарплата! Но даже если Лайон и заслуживает того, чтобы проучить его, она никак не может фигурировать в журнале, который читают миллионы людей — не исключено, что в том числе и кое-кто из ее учеников!

Эмили мягко отняла у него руку и улыбнулась, чтобы смягчить отказ.

— Я думаю, это замечательная возможность, мистер… — Она не смогла вспомнить его фамилию и поправилась: — Кевин. Просто я считаю, что демонстрация нижнего белья не совсем мне подходит — ведь я учу молодежь.

Кевин добродушно улыбнулся.

— Чертовски везет этим ребяткам. — Взяв ее под руку, он повел ее туда, где шла игра в волейбол.

Эмили должна была признать, что играть было весело, а Кевин — внимательный партнер. Он научил ее подавать мяч и отбивать через сетку. И у нее неплохо получалось. Хотя выиграла команда Лайона, Эмили все равно чувствовала себя победительницей — она попробовала что-то новое и получила большое удовольствие.

Эмили зашла по колено в набегавший на берег прибой, а Кевин отправился в дальний путь к дому, пообещав принести ей пунша. Впервые после вторжения сюда гостей она стояла одна, наслаждаясь тропической ночью.

— Итак, сможем ли мы увидеть вас на обложке «Гэллантс»?

Она узнала голос Лайона и почувствовала сильное волнение, но постаралась не подавать виду.

— Я решила, что сначала попробуюсь в голом виде в «Плейбое», — колко парировала она.

Он тихонько рассмеялся:

— А знаете, Кевин говорил серьезно.

Она повернулась к нему лицом, и это оказалось ошибкой. Он улыбался своей неотразимой улыбкой, и его взгляд как-то смягчился, стал более доброжелательным.

— Вы прекрасны, дорогая.

Это признание, сказанное тихим голосом, словно расплавило ее — она ощутила странную неустойчивость. Каждый раз, когда вместо имени Лайон употреблял это ласковое обращение, он сводил ее с ума.

— Зачем вы это делаете? — спросила она.

— Что именно?

Он подошел ближе, излучая такое тепло, от которого кружилась голова.

— Ну, иногда вы называете меня «мисс Стоун», а иногда — «дорогая». Почему?

— А вы как думаете?

Шум, создаваемый веселящимися гостями, внезапно стих, и она не сомневалась, что причина — в нем: он обладал способностью поглощать все ее ощущения, до последней капли. Ей стало трудно дышать, она вдохнула.

Лайон усмехнулся:

— А знаете, вы улыбались Кевину той улыбкой, которой я вас обучил!

Ее удивило, что он переменил тему разговора.

— Какой улыбкой?

— Той лукавой улыбкой, которая читается так: «Буду рада дать пинка под зад Лайону Гэлланту». Я польщен, что вы думали обо мне.

Шутка застала ее врасплох, и она невольно улыбнулась:

— Пожалуйста. Всегда рада услужить.

— И это сработало. Он без ума от вас.

Приподняв ее подбородок, Лайон коснулся ее губ почти невесомым поцелуем. И уже повернулся, чтобы уйти, но она, совладав наконец с голосом, спросила:

— Почему вы это делаете?

— Вы о поцелуях? — Он обернулся к ней, глянул прищурившись и словно бы досадуя на себя.

Она облизнула губы. У нее гораздо больше причин сердиться и досадовать, чем у него! Силясь припомнить свой вопрос, она воскликнула:

— Нет! Почему вы называете меня то «мисс Стоун», то «дорогая»?

Лайон усмехнулся половиной рта — получилось не очень весело.

— Потому что иногда вы мисс Стоун, а иногда, вот как сейчас, когда вы так удивились тому, что можете быть желанной для мужчины, вы и есть дорогая.

Он пожал плечами, и от этого движения мышцы волной перекатились у него под кожей.