Ронда Гарднер - Потерянный рай

— Угу. — Томми протянул ей коробку и вежливо добавил: — Спасибо за то, что сегодня утром сделали мне сандвичи.

— Не за что. — Джошуа, осунувшееся лицо которого говорило о том, как мало он спал, уехал в больницу, когда она готовила Томми завтрак.

— Папа тоже всегда кладет мне яблоко, — вполголоса пробормотал Томми и осторожно вынул открытку из конверта.

«Я знаю, ты не виноват, но больше так не делай, ладно?» Она скрыла улыбку, похвалила открытку и вернула обратно.

Если повезет, завтра он сможет вручить свое послание лично. Ближе к полудню Джошуа позвонил из больницы. Облегчение, слышавшееся в его низком голосе, говорило само за себя. По его словам, операция прошла успешно, и Джейми вот-вот должен был очнуться после наркоза.

По дороге домой Клеменси сообщила Томми эту радостную новость. Он не промолвил ни слова, только коротко заржал и начал скакать по траве. Рысь сменилась галопом, едва он увидел направляющуюся к ним худощавую фигуру.

— Папа!

Клеменси подавила желание сделать то же самое, но ничего не смогла поделать с охватившим ее чувством радости, когда Джошуа широко улыбнулся поверх головы Томми. Эта улыбка сказала ей, что с Джейми все хорошо.

Томми снова выудил открытку из конверта, дал полюбоваться Джошуа, затем вручил ее отцу на хранение и взял их с Клеменси за руки. Все трое неторопливо шли по тропинке, решая, как назвать новых домочадцев. Само собой разумелось, что официальная церемония наречения пройдет тогда, когда вернется Джейми.

— Мне бы хотелось сегодня вечером ненадолго заскочить в больницу, — прошептал Джошуа, обменявшись с Клеменси улыбками заговорщиков, когда фантазер Томми предложил назвать кошку Серендипити, а котенка Сапфиром. — Если вы…

— Конечно, — быстро сказала Клеменси, отпустив руку мальчика, когда они добрались до ее калитки. — Тогда до встречи. — Она тепло улыбнулась обоим и удивилась странному выражению, возникшему на их лицах.

— А я думал, вы вернетесь в мой дом, — выпалил разочарованный Томми. — Папа… — Он посмотрел на отца.

— Наверно, у Клеменси есть дела, — протянул Джошуа.

— У вас действительно есть дела? — грустно спросил Томми.

— Ну… вообще-то… — Она заметила короткий обмен взглядами между отцом и сыном, но было слишком поздно. Сильные пальцы сжали ее правый локоть, а цепкая ручонка обхватила левую ладонь.

Не слушая никаких возражений, двое мужчин быстро провели Клеменси мимо ее дома. Старший страж отпустил ее руку у дверей, чтобы достать из кармана ключи, но младший ослабил хватку лишь в прихожей.

— На обратном пути из больницы я заскочу в ресторан и куплю что-нибудь с собой, — сказал Харрингтон, просунув голову в дверь ванной, где Клеменси готовила воду для Томми.

Пока Клеменси поила мальчика чаем, Джошуа быстро принял душ и воспользовался наконец-то представившейся возможностью побриться. Во всяком случае, щетины на его щеках больше не было.

— Есть какие-нибудь пожелания? — Он негромко засмеялся и подошел поближе. — У вас в волосах листья. — Джошуа протянул руку и пригладил ее растрепанные рыжие кудри.

Кожу головы сразу закололо, и счастливая Клеменси улыбнулась, глядя в теплые синие озера его глаз.

— И царапина на щеке, — добавил он. Покачав головой, словно она была непослушным ребенком, Джошуа бережно потрогал подсохшую болячку.

— Боевые шрамы, — улыбнулась она, ощутив холодок под ложечкой. Надо было думать, прежде чем очертя голову лезть через живую изгородь, колючую, как иголки дикобраза. Они с Томми играли в охоту на волков в заросшей кустами задней части сада.

— Пицца, — с отсутствующим видом пробормотала она, вдыхая знакомый запах мыла и чистой кожи.

— С какой начинкой?

— Я все время забываю принести ваш свитер, — вслух подумала Клеменси и увидела в его глазах легкое недоумение. Джошуа явно не мог понять, что общего у пиццы со свитером. — Вы забыли его в понедельник. Я не люблю анчоусы. — Но зато она любит то, как курчавятся его влажные волосы над высоким лбом… Любит? Нет, ей нравится, быстро поправилась Клеменси.

— Значит, без перца, — пробормотал Джошуа, оборачиваясь к двери.

— Без анчоусов, — мягко поправила она. Ничего удивительного, что его мысли тоже витают где-то далеко. — Поцелуйте за меня Джейми.

Он кивнул и, негромко насвистывая, вышел на лестничную площадку. Клеменси узнала знакомую мелодию и начала напевать ее себе под нос. Она завернула краны, сунула руку в воду, чтобы проверить температуру, выпрямилась и мельком увидела свое отражение в зеркале. Неужели эта девушка с горящими щеками и блаженной улыбкой — действительно она? Клеменси громко засмеялась и пошла искать Томми. Кажется, охота на волков пошла ей на пользу.

Видимо, эта охота шла на пользу и маленьким мальчикам: Томми чуть не уснул прямо в ванне.

— Спокойной ночи. — Она уложила его в постель и нежно поцеловала в лоб.

— Завтра вечером я расскажу вам другую сказку про гусеницу и улитку, — сонно пробормотал он.

— Буду ждать с нетерпением, — мягко сказала Клеменси, когда он закрыл глаза. Она долго смотрела на спящего мальчика, затем поднялась и вдруг застыла на месте. Почему они с Томми решили, что завтра вечером она снова будет здесь?

Прогноз мог и не сбыться. Завтра суббота, занятий в школе не будет, а поскольку Джейми выздоравливает, Томми вполне может поехать с отцом в больницу. Конечно, она сделает все, чтобы помочь Джошуа, пока Джейми полностью не оправится, но на том ее участие в жизни семьи Харрингтонов и закончится. А в понедельник она выйдет на работу.

Конечно, время от времени она будет видеть Томми и Джейми, но это совсем другое дело, грустно подумала Клеменси. Ее взгляд снова упал на спящего ребенка. Нельзя позволить себе привязаться к нему. Когда Клеменси бережно пригладила темный вихор на лбу Томми, у нее сжалось сердце. Мальчик был так похож на отца…

7

— Пицца. Без анчоусов. — Джошуа поставил на кухонный стол две круглых коробки, одним движением плеч сбросил с себя пиджак и повесил его на спинку стула.

— Как Джейми? — Клеменси вынула из ящика два столовых прибора.

— При моем появлении расплылся до ушей. Измученный, но гордый своими ранами. — Харрингтон открыл холодильник и достал бутылку вина. — И жаждущий узнать все подробности операции, — иронически добавил он.

Клеменси представила себе эту сцену, улыбнулась и, сообразив, что уже темно, включила верхний свет.

— Может, поедим в гостиной? — предложил Джошуа.

— Я всегда считала, что это не слишком удобно, — возразила Клеменси, повернулась к нему спиной и начала накрывать на стол. Здесь, на ярко освещенной кухне, было куда безопаснее.