Надин Паркер - Величие жертвы

Девушка прислонилась к дверному косяку и закрыла глаза. Комок слез подступил к ее горлу. Она сделала глубокий вдох, но ничто не могло унять душевную дрожь.

Счастливая совместная жизнь…

Эти поцелуи — в коридоре, на террасе, в винном погребе — были предупреждающими сигналами, которые она так глупо проигнорировала. На самом деле ее беспокоили не притязания Дэвида, а собственные желания. Даже сейчас сердце Натали забилось при воспоминании о пережитых минутах страсти, о прикосновениях губ Дэвида… Страшно подумать, что могло бы случиться, если бы не появилась Сильвия!

Да, мы могли совершить огромную ошибку, ужаснулась Натали.

Она провела рукой вдоль лица и шеи, словно стирая следы прикосновений мужских рук и губ.

Это лишь физическое влечение, попыталась убедить себя девушка.

Ну и что, прошептал ей на ухо внутренний голос. Почему бы тебе не доставить себе удовольствие?

Нет, это будет ошибкой! Это не предусмотрено контрактом и больше не повторится. Нельзя даже думать об этом!

— Натали! — детский крик вернул ее к реальности. — Натали!

Она мгновенно очнулась от неприятных размышлений и бегом кинулась к лестнице. Когда девушка подбежала к открытой двери детской, Дэвид с подносом в руках стоял у постели ребенка. Вид у него был испуганный.

— Все в порядке, — проговорил он, поставил поднос на тумбочку и неловко присел на край кровати. — Папа здесь, с тобой. Тебе что-то приснилось?

Он протянул руку, чтобы погладить мальчика, но тот перевернулся на бок.

— Ник? — тихо спросил Дэвид. — Ты меня слышишь?

Никакой реакции не последовало. Ребенок затих, одеяло размеренно поднималось и опускалось в такт его дыханию.

Натали догадалась, что мальчик спит. Скорее всего, кричал он тоже во сне. Наверное, ему что-то приснилось, и он стал звать на помощь.

Дэвид, должно быть ощутив ее присутствие, встал и подошел к двери.

— Он звал тебя, — сказал он с легкой дрожью в голосе. — А когда открыл глаза, не узнал меня…

Сердце Натали наполнилось сочувствием.

— Я говорила с врачом насчет этого, — вполголоса сказала она. — Он сказал, что у детей бывают ночные кошмары, и это не страшно. Они открывают глаза, зовут взрослых, но при этом продолжают спать, а потом ничего не могут вспомнить.

Девушка подошла к кровати, осторожно пощупала лоб ребенка и поправила ему одеяло. Потом она повернулась к Дэвиду.

— Я и понятия не имел, что с Ником бывает такое, — сухо заметил тот.

— Теперь знаешь. Хорошо, что ты оказался рядом.

— Хорошо, что ты подошла, — тем же тоном возразил он. — Ему нужна ты.

Натали беспомощно покачала головой.

— Это всего лишь сон.

— Но он звал тебя!

— Это ничего не значит.

— Сколько можно отрицать очевидное? — вспылил Дэвид. — Неужели ты не понимаешь, что нужна Нику?! Черт, ты заменила ему и мать, и отца. Ты же слышала, как он сказал, что ненавидит меня? Да и кто может порицать его за это? Плохое воспитание стало в семье О'Коннор традицией. Да и в семье Беркли тоже.

Глаза Натали наполнились слезами.

— Нет! — горячо воскликнула она. — Ник не может ненавидеть тебя. Он сказал это в пылу гнева. На самом деле он тебя любит. — Она приглушила голос, опасаясь разбудить ребенка. — И ты не такой уж плохой отец.

— Не надо меня утешать, — опустил голову Дэвид. — Я знаю, что говорю.

И он вышел из детской, прикрыв за собой дверь.

Через полчаса Натали спустилась в кабинет Дэвида. Дверь была полуоткрыта, но она на всякий случай негромко постучала.

— Могу я войти на минуту?

Дэвид с задумчивым видом стоял у окна. Услышав ее голос, он обернулся.

— Хочешь еще раз рассказать мне, каким должен быть настоящий отец?

— Нет.

— Верится с трудом. Входи, присаживайся.

Натали села.

— Я хочу рассказать тебе, каким он не должен быть, — сказала она, подчеркнув слово «не». — А именно, о своем отце.

Дэвид присел на край письменного стола и устремил на нее пристальный взгляд.

— Давай, рассказывай.

— Останови меня, если я начну говорить то, что ты уже знаешь… от своего агента.

— Я уже говорил тебе, что не выяснил ничего, кроме твоей краткой биографии.

— Хорошо. Тебе, конечно, известно, что мой отец — англичанин и я родилась вне брака. Моя мать в молодости работала в Лондоне, в представительстве нашей страны. Она выполняла простую техническую работу и была кем-то вроде секретарши. Они с отцом познакомились, и у них начался роман… без всяких перспектив на будущее. Отец был женат, супруга не давала ему развод, и, как я сейчас понимаю, он и сам не очень этого хотел, поскольку опасался за свою карьеру. — Натали еле слышно вздохнула. — Словом, маме пришлось вернуться на родину, а через несколько месяцев родилась я. Отец не забыл о нас — посылал деньги, время от времени приезжал… Думаю, он действительно любил маму, но меня почти не замечал. Когда мне исполнилось восемь лет, отец отправил меня учиться в закрытую школу в Англии. Я надеялась, что он будет навещать меня, но этого не случилось ни разу.

— Твой рассказ многое объясняет, — сказал Дэвид. — Теперь я понимаю, почему ты так настаиваешь на том, чтобы я чаще виделся с Ником.

— Я слишком хорошо знаю, что такое жить без родительской заботы, — грустно проговорила Натали. — Мама хотя бы писала мне письма, мы встречались с ней на каникулах. А отец… Он как будто сознательно держал со мной дистанцию. Когда я окончила школу, он отправил меня учиться в Америку, в педагогический колледж. Наверное, он боялся, что если я останусь в Англии, то сама начну искать встреч с ним. — Она опустила голову и несколько секунд сидела молча. — Год назад он умер. Иногда мне кажется, что я почти не знала его.

— Грустная история, — проговорил Дэвид.

— Я не хочу, чтобы Ника постигла такая же судьба. Да и ты…

— Обо мне можешь не беспокоиться, — отрезал он. — Я сам о себе позабочусь.

— Но нельзя полагаться только на себя, — тихо проговорила Натали.

— Ты ошибаешься. Мой опыт показывает, что если полагаться на других, то в девяноста процентах случаев тебя подведут.

— И поэтому ты всегда составляешь письменные контракты, — задумчиво произнесла она.

— Что делать? — Дэвид картинно развел руками. — Человек должен быть готов защитить себя.

— Но какой ценой?

Он ни секунды не колебался с ответом:

— Любой.

День второй в жизни новоиспеченной миссис О'Коннор начался не слишком приятно. В семь часов утра она была разбужена Ником, который стоял у ее кровати и дергал за одеяло.