Маргарет Уэй - Медная луна

Бинди уже набрал полный мешок орехов и спешил к шлюпке. Брайан и Мэтт, должно быть, уже заждались. Ник оживленно замахал ему рукой, и Джоанне показалось, что она присутствует на съемках видового фильма. Белый режиссер, черные туземцы, полные сознания собственной значимости. На краю полукруга белого искрящегося песка — группа стройных живописных пальм. Их стволы густо увиты диким широколистым виноградом, а чуть поодаль — бесконечные непролазные заросли кустов, щедро выставляющих напоказ огромные, благоухающие, точно вощеные цветы. А за ними уже деревня. Зеленые руки столетних смоковниц надежно прятали ее от лютых бурь, да, пожалуй, и от посторонних глаз тоже.

Джоанна ни на шаг не отходила от Ника, рассеянно прислушиваясь к тому, как старый лис расхваливал своих подопечных, их прямо-таки сверхъестественные способности. Впрочем, Ника на мякине не проведешь. Улыбаться-то он улыбался, из вежливости, а сам скептически щурил глаза. Наверняка мальчишки даже не нюхали морского воздуха, а пиратский дух — дань возрасту да традиции.

За ними сквозь пальмы маняще поблескивала лагуна. Джоанна с тоской оглянулась на воду.

— Иди искупайся, если хочешь. — Словно читая ее мысли, Ник подтолкнул девушку к берегу. — Здесь абсолютно безопасно, как в бассейне. Никто тебя не тронет. Надеюсь, ты умеешь плавать?

— Господи! За кого ты меня принимаешь? — обиделась она. — Ты считаешь, что я ни на что не способна, да?

— Не заплывай далеко, ясно? — строго предупредил он, закрывая тему, и уже мягче добавил: — Я буду присматривать за тобой время от времени. А через несколько минут здесь будут Брайан и Мэтт. Бинди уже должен вернуться.

— А где мне переодеться? — Теребя в руках маленькую плетеную сумочку, Джоанна беспомощно озиралась по сторонам.

— Солнышко мое, — .Ник смотрел на нее с терпеливым упреком, — к сожалению, личную раздевалку предложить не могу, здесь их нет. И в их хижины ходить не советую. — Он кивнул в сторону селения. — Придется тебе переодеваться в кустах. Выбери заросли погуще — и вперед. Вокруг никого нет, и я покараулю, пока ты выйдешь. Ну же, развлекайся. А у меня важные дела.

Ему не пришлось повторять дважды. Джоанна молнией понеслась к воде, оставляя на песке следы миниатюрных ножек.

Выскочив из тени пальм, изумрудным кольцом опоясывающих деревню, девушка завертелась волчком. Раскаленный добела песок жег, как угли. Джоанна быстро наклонилась, и тенниски полетели в сторону, а песок горячими струйками побежал меж пальцев.

В лагуне свет снова встречался с тенью, и всюду царила тихая, безмятежная красота, древняя и таинственная, как сам мир. Высокие, величественные пальмы, красуясь, заглядывали в воду, темно-синюю на глубине и почти зеленую у берега, где, источая непривычно острый аромат, сохли на солнце водоросли.

Скрытая от любопытных глаз широкими глянцевыми листьями, Джоанна переоделась в импровизированное бикини. Концы пришлось туго завязать под грудью. В целом наряд ее устроил, и девушка задорно прищелкнула языком, представляя, как она выглядит в белом лоскутке материи, сплошь покрытом розовыми и оранжевыми гиацинтами.

На гладкой поверхности листьев в ее убежище заплясали веселые солнечные зайчики. Джоанна заторопилась. Аккуратно сложила одежду на земле и придавила камнем.

В футе над ее головой между гирляндой ядовито-желтых цветов и тонюсенькими, змееподобными ветками каучукового дерева растянулась причудливая, восхитительно красивая паутина. Под золотистыми солнечными лучами она походила на волшебное колесо фортуны с шелковыми спицами, унизанными медовыми каплями. В центре сидел гигантский паук с крошечной изумрудной головкой и коричнево-красными ободками на волосатом теле. В некотором роде, хозяин паутины не уступал в изяществе своему творению.

Джоанна долго любовалась восьминогим охотником, но близко не подходила. Паук есть паук, и именно этот может оказаться опасным.

Выйдя наконец на солнце, Джоанна заметила, что Мэтт, Брайан и Ник о чем-то оживленно беседуют в тени деревьев. На груди у Брайана в кожаном чехле болталась переносная видеокамера. Ее неугомонный братишка явно задумал потратить здесь пленку.

Мэтт увидел Джоанну и замахал руками, а через минуту уже несся к ней вприпрыжку с полотенцем через плечо. Подбегая, он недвусмысленно присвистнул, выражая свое восхищение ее необычным красочным нарядом.

— У Ника появилась замечательная идея! Через минутку вернусь, хорошо? Здесь просто божественно!

Джоанна полностью разделяла его радостное возбуждение. Она уже стояла в воде по пояс, тщательно подбирая и закалывая на макушке волосы, затем медленно погрузилась в воду и поплыла. Лагуна с материнской нежностью приняла ее в голубые объятия, чуть более теплые, чем она ожидала, но тем не менее приятно освежающие.

Джоанна перевернулась на спину и блаженно раскинула руки. Когда рядом такая прелестная лагуна, затененная молчаливыми гордыми деревьями, можно жить и на природе!

Через пару минут ее догнал Мэтт. На его лице и теле поблескивали капельки воды.

— Эх, жил бы здесь, как в раю! — хрипловато протянул он с еле уловимой ноткой сожаления, которую Джоанна замечала и раньше.

Теперь они вместе шлепали по воде ногами, наслаждаясь окружающей их идиллией.

— Ох, Мэтт, ну и мечтатель же ты! — Джоанна задиристо улыбнулась, и ее лицо стало еще моложе и красивее.

— А почему бы и нет? — капризно отозвался он. — Что в наши дни стоят все гуманистические устремления, вместе взятые? Вот возьми таких, как Ник и Брайан. Они бросают вызов судьбе, у них неутолимая жажда приключений. И они процветают. Я выбираю такую жизнь.

— А я, пожалуй, нет, — серьезно возразила Джоанна, неожиданно сильно ударив по воде узкой ступней. — Подобные моменты — это непредвиденная роскошь, ну, как бокал шампанского. Если пить его каждый день — привыкнешь, перестанешь замечать аромат. Так и в жизни: конец перемен — конец всему. Один день будет плавно перетекать в другой, третий… А я хочу жить полной жизнью. Я не боюсь неумолимого бега времени, человек может меняться, расти, приспосабливаться и перестраиваться. За что я и обожаю бабушку. Веришь, в свои семьдесят шесть она полна сил и энергии.

Мэтт с живым интересом посмотрел на девушку. Юное, чистое, нежное создание, еще не попадавшее в мясорубку времени, под тяжелые жернова жизни. Вот она — их милая Джоанна.

— Так что же, ты с радостью позволишь ловушке захлопнуться?

— Ты имеешь в виду жизнь? Неужели ты действительно считаешь ее ловушкой?

— А разве нет?

— Надеюсь, что нет. Я привыкла думать о жизни как о чуде… и быборе, как о бесценном сокровище. Хотя я знаю, для кого-то жизнь — трагедия, крушение всех надежд, кого-то она гнет, калечит. И все же я не хочу растрачивать ее попусту.