Бетти Нилс - Леди-служанка

   Кейт представила, сколько ей придется потрудиться, чтобы испечь такое большое количество сладостей, и грустно вздохнула.

   Визит супруги священника лишь на время отвлек хозяйку. Уже на следующее утро леди Кауде снова была в своем репертуаре. Слава Богу, думала Кейт, завтра она сможет пойти домой.

   К чаю леди Кауде заказала бисквитный пирог.

   — Правда, съем я только небольшой кусочек. — И строго добавила: — Вы печете такие большие пироги, что остается слишком много — пустая трата денег.

   Кейт стояла перед хозяйкой с тем отчужденным видом, который ту особенно раздражал.

   — На обед приготовьте палтуса с грибами. И еще салат из шпината и малиновый пирог с апельсиновым соусом. — Взглянув на Кейт, она спросила: — Что-то вы сегодня бледны. Надеюсь, не заболели?

   — Со мной все в порядке. Благодарю вас, — ответила Кейт и удалилась печь пирог. Она надеялась, что он будет тяжелый как свинец, но пирог все равно получился, как обычно, легкий как перышко.

   Во время работы Кейт снова думала о Джеймсе Тэйте-Бувери. Было глупо тратить на это время, но, в конце концов, это давало ей возможность отвлечься от грустных мыслей о потерянных деньгах.

   Джеймс стоял у окна, глядя на тетушкин сад. Он не мог понять, что побудило его к этому визиту, и у него совершенно не было намерений углублять и осложнять обстоятельства. Джеймс почти убедил себя, что его чувства к Кейт не что иное, как временное увлечение. Но когда дверь отворилась и вошла она, неся поднос с чаем, он понял, что это просто чушь. Самое малое, что ему хотелось, — это жениться на ней. И чем скорее, тем лучше.

   Однако он постарался не выдать себя, сдержанно поздоровался и молча наблюдал, как она сервирует чайный стол. Кейт осунулась и выглядела усталой, более того — несчастной. Увидев Джеймса, она очаровательно порозовела, но потом щеки ее опять стали бледными.

   Девушка вышла так же тихо, как и вошла, стараясь не смотреть на него, так как твердый взгляд леди Кауде сверлил ее. Мистер Тэйт-Бувери взял чашку и сел напротив тети.

   — Очень жаль, что возвращение домой вас утомило. Кейт тоже выглядит уставшей.

   — Да, действительно, дорога была очень утомительна: добраться до аэропорта, затем сам перелет. Ты знаешь, какие у меня нервы. Потом ожидание, пока досмотрят багаж, подадут машину, и после всего этого еще долгая дорога сюда. — И вдруг язвительно добавила: — С чего бы это Кейт уставать? Она очень крепкая девушка и способна справиться с любой работой, тем более после месяца безделья. Я очень рада, что она не злоупотребила твоей добротой в Алесунде.

   Тэйт-Бувери посмотрел на тетю так холодно, что она вздрогнула.

   — Безусловно, она не сделала бы ничего предосудительного, — сказала она. — Кейт — очень сдержанная молодая особа. — И, опасаясь вызвать недовольство племянника, поспешно добавила: — Может быть, ты останешься поужинать, Джеймс?

   У Джеймса были совсем другие планы, поэтому он отказался. Он порекомендовал тете делать побольше физических упражнений, вышел из дома и, обогнув его, подошел к боковой двери.

   Кейт сидела за столом и вспоминала сегодняшнюю встречу с Джеймсом.

   Приезд Тэйта-Бувери вызвал у Кейт легкий шок, но на удивление приятный. Ей очень хотелось броситься к нему на шею и поделиться всеми своими бедами, но она постаралась сдержать себя, спокойно поставила поднос и ответила на его приветствие с обычной сдержанностью. И тут Кейт почувствовала, что, должно быть, любит его сильнее, чем ей казалось.

   Она грустно разговаривала с Горацием, уютно устроившимся у плиты:

   — Как было бы хорошо иметь плечо, к которому можно прислониться и поплакаться.

   — Я не знаю, о каком плече вы говорите, — сказал Джеймс, входя, — но могу предложить свое.

   Кейт обернулась и посмотрела на него.

   — Нехорошо так тихо подкрадываться. Это действует на нервы. — Кейт сильно побледнела.

   — Я вас испугал? Простите. А теперь скажите, что случилось. И, пожалуйста, давайте не будем терять время на пустяки: ни у вас, ни у меня его нет.

   — Я не намерена... — начала она и вдруг осеклась, встретив его взгляд. И уже без запинки продолжила: — В четверг я ездила в Сэйм за продуктами. С собой у меня были сто фунтов, с которыми я собиралась пойти в банк. На меня напали какие-то парни и утащили сумку с деньгами, — Кейт попыталась улыбнуться, — поэтому я немного расстроена.

   Джеймс ласково взял руку Кейт, лежавшую на столе:

   — Моя бедная Кейт! Какая неприятная история. Надеюсь, вы обратились в полицию?

   — Да. Они сказали, что сделают все возможное, но, видите ли, не нашлось ни одного свидетеля. На противоположной стороне улицы, правда, были прохожие, но, как всегда никто ничего не видел.

   — Вы рассказали об этом тете?

   Кейт попыталась отдернуть руку, но Джеймс удержал ее.

   — Нет. Какой смысл?

   — А миссис Кросби?

   — Завтра у меня выходной. Тогда и расскажу.

   — И что вы намерены делать?

   — Конечно, начинать все сначала. Я надеялась очень скоро уехать отсюда, но теперь придется остаться по крайней мере до конца года. — Голос у нее задрожал, но она постаралась сдержать себя и добавила: — В конце концов, это не так уж долго.

   Тэйт-Бувери встал, обошел вокруг стола, мягко поднял ее со стула и взял за обе руки. Он сделал это так, как поступил бы брат или дядюшка, — участливо и ободряюще.

   Вот что требовалось Кейт — то самое плечо, на котором можно выплакаться, что она и сделала. Она немного поплакала, затем громко всхлипнула и пробормотала:

   — О, простите, пожалуйста. Теперь мне гораздо легче.

   Джеймс протянул ей свой носовой платок.

   — Высморкайтесь как следует. Во сколько вы освободитесь завтра?

   — Обычно я ухожу после девяти, если в последнюю минуту леди Кауде не потребует что-нибудь.

   — Я подъеду к половине десятого, чтобы отвезти вас домой. Если миссис Кросби расстроится, я могу пригодиться, и, возможно, при мне вам будет легче обо всем ей рассказать.

   — Хорошо. — Кейт вытерла лицо и снова высморкалась. — Это так мило с вашей стороны. Вы сегодня остаетесь ночевать? Значит, надо приготовить вам постель...

   — Нет, сейчас я уезжаю домой. — Он улыбнулся доброй и, как он надеялся, братской улыбкой. — Завтра утром буду здесь. И мы вместе подумаем, как успокоить вашу мать. А теперь не волнуйтесь. Что-нибудь придумаем...

   — Что придумаем?

   — Ну, понимаете, есть кое-какие соображения на этот счет, вам пока не следует об этом знать. Сюрприз есть сюрприз. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Пора ехать. Увидимся утром. И еще — спите спокойно.