Бисер (СИ) - Ройс Саша

Чёрт её дернул помочь Матвею. Хотя, какой чёрт? Едва перед Светой предстала пара Костя-Ёла, ревность решительно приставила к сердцу острый каблук.

Всё, что было дальше между подругой и Гедиановым только усугубило ситуацию, и она решилась на скорую месть.

Но сегодня мать проговорилась о планах отца. А потом ещё, по большому секрету добавила, что у Ёлы и Матвея что-то было три года назад.

«Вот точно, стерва! Даже не рассказала! Подруга, блин», — первое, о чём подумала Света, когда мать сообщила ей семейные секреты.

— И что же теперь? — хлопала дочь глазами, сидя за столом в летней кухне и поедая ароматные сухарики.

Майя Сергеевна высказала своё мнение, что она итак была за то, чтобы Матвей и Ёла начали встречаться, а сейчас это очень выгодно и в плане бизнеса. Ведь тогда поддержка могучего «Хорса» обеспечена их среднестатистической строительной компании.

«Так это что получается, мне надо опять с ней дружить? — размышляла про себя Света, активно работая челюстями, — то есть мне выгодно с Ёлой наладить взаимоотношения. Так мы и не ссорились, — обрадовано заметила девушка, — она меня за выходку с Матвеем простила. Не звонит пару дней, так это же ничего страшного. Она, наверное, занята. Они же там в этом «модном доме» с ума сходят из-за подготовки показа, — не унывала Елагина.

— Мама сейчас который час? — поинтересовалась Света, вспомнив, что забыла телефон в комнате.

— Без пяти одиннадцать. Спать пора ложиться.

— Отец сказал, в котором часу приедет?

Мать махнула рукой.

— Шестой десяток, а он раньше молодежи с таких мероприятий не выводится. К тому же у самого Ледянского, — Майя Сергеевна вознесла указательный палец к небу, а именно к потолку летней кухни. Матвей раньше приедет, чем папа твой. Вот увидишь.

Света прищурила глаза, вспоминая упомянутую персону.

— А! — протянула она, поняв, о ком идёт речь, — у него ещё сын наркоман чуть жену не пристрелил, когда с другим мужиком застукал, — Елагина закинула очередную порцию сухариков, и с набитым ртом продолжила, — я, когда узнала, что Матвей там был, чуть не поседела! И притом мне это Катька рассказала год назад примерно. Из моего братца ничего клещами не вытянешь. А сынка Ледянского как-то раз видела в клубе. Он был сильно обдолбанный, — глаза Светы на миг расширились, — так это Ледянский ужин устраивает? Как хорошо, что я не поехала.

Майя Сергеевна разочарованно покачала головой.

— Ой, ты, доченька, жестоко судишь! «Наркоман», «одолбанный» — слова-то какие страшные. Стас мальчик хороший. Не пил совсем. Раньше. После трагедии стал боль из своей души вытравливать этой заразой! Видимо, нет рядом человека, чтобы объяснил, что так не пойдёт, — женщина на секунду задумалась, — а может, наоборот, все объяснять замучились, что он никого слушать не желает.

— Мама, ты всю жизнь за папиной спиной. Сидишь дома — пирожки печёшь. А жизнь она такая, жестокая.

— Не суди чужих детей! Свои же будут!

— А я за ними строго следить буду. Шаг влево, шаг вправо — пять кругов вокруг стадиона. В спорт отдам. Вот такушки!

Майя Сергеевна непонимающе вздохнула.

— Засиделась я с тобой. Пойду, Ёле позвоню.

— Ну, иди, иди.

По-хозяйски хлопнув дверью собственной комнаты, Света с довольной улыбкой подхватила с тумбы телефон.

Хмелевская у неё была на быстром наборе.

Потянулись гудки. Первый. Второй. Третий. Странно. Елагина нахмурилась. В следующий момент в трубке послышалось шуршанье.

— Привет, — раздался благозвучный голос подруги.

Хмелевская аккуратно отделяла свои прекрасные волосы от обруча-повязки, когда на туалетном столике завибрировал телефон.

На экране отобразилось имя подруги, и приступ легкой паники охватил Ёлу. Факт связи с Гедиановым, помешал ответить сразу. Автоматически запустился процесс анализа.

«Формально у меня с Костей было после того, как он расстался со Светой. Так что ничего страшного, — оправдывала себя Хмелевская, — могу посмотреть в глаза подруге. Могу и на звонок ответить. К тому же я с бывшим парнем Елагиной больше не общаюсь. Молодец, Ёла, долго по лабиринту совести блуждать не стала!» — подколола она саму себя и приняла звонок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ёла, привет. Я тебя не побеспокоила? — затараторила в трубке Света, — знаю, что ты на приеме. Извини, но очень хотелось с тобой поболтать.

На губах девушки появляется усталая улыбка.

— Нет. Я уже дома. Буквально пять минут назад порог переступила.

— Да ну! — удивленно воскликнула подруга, — что вообще ужасная туса? Наверное, одни богатенькие лепреконы собрались — скукотище!

— Почти угадала. Они меня бросили. Матвей, Леонид Николаевич и даже мой отец, — немного приврала собеседнице Хмелевская.

На самом деле, после разговора с Александровым, она захотела по-английски покинуть «бал». Алексей Витальевич любезно предоставил падчерице автомобиль с водителем, и она была такова!

— Помчались на странный аукцион, вход на который исключительно для мужчин. Решила не тратить время даром и поехала домой. Завтра на работу, а сонные мухи работают плохо.

— Ты, моя пчёлка, — с нескрываемым сюсюканьем пожалела Елагина подругу и услышала в трубке протяжный вздох.

— Как у тебя дела? Возможно, если бы ты, Света, приехала на мероприятие, всё сложилось бы иначе.

Елагина быстро сообразила, что Хмелевской кто-то подпортил настроение, значит, наезд: «Почему ты мне не сказала, что встречалась с моим братом!» сегодня отменяется.

— Всё хорошо. Надо нам объединиться, и тогда всё будет прекрасно, — заключила сестра Матвея.

— Конечно, — вторила подруга.

— Слушай, — начала подбирать слова Света, — Ёла, ты можешь к Косте зайти, я, кажется, оставила у него свой любимый блейзер.

Упоминание подруги о Косте, заставило сердце Хмелевской биться чаще.

— Нет, Светик, ты сама у него свой блейзер забирай. Я к соседу больше ни ногой! — как можно сдержаннее заявила она.

В груди у Елагиной приятно ёкнуло.

— А почему? Он тебя обидел? Вот козёл! Я так и знала, что он козёл!

Все мысли из головы вылетели, и девушка ответила первое, что пришло на ум — чистую правду:

— В последнее время ОН дал мне слишком много поводов, чтобы завершить наши с ним отношения.

Света не стала обращать внимание на двоякое звучание слова «отношения».

— Да ты что!

— Он хотел, чтобы я прекратила с тобой общаться.

— С ума сойти! Бросил меня и ещё подруги хотел лишить?! Нет, ну кто он после этого? — продолжала возмущаться Елагина.

— Я даже не знаю, есть ли у него родители и как их зовут, — с тоской озвучивала правду Хмелевская.

— А ведь я у него тоже спрашивала. Костя хуже Матвея! Просто могила! Просто молчание! Ни слова не вытянула из него.

— Я бы их не сравнивала, хотя нервы они нам оба потрепали.

— Надо встретиться, Ёла, — выдохнула Света.

— Могу завтра в обеденный перерыв. Заскочишь за мной на работу. Только не опаздывай.

— Ух, Ёлочка, я так по тебе соскучилась. Ты себе просто не представляешь.

— Взаимно. До завтра.

Глава 28. Ложка дёгтя в бочке мёда

Утром Ёла обнаружила не меньше дюжины пропущенных звонков и сотни сообщений от… Матвея!

Душа растеклась в улыбке. Накинув одеяло на голову, она читала его смс-ки словно поэму.

Сначала он беспокоился. Потом просил прощения и объяснял, почему они задержались на аукционе, о котором кратко рассказал в нескольких телефонных посланиях.

Последние сообщения содержали романтические стихи, цитаты мудрецов и его горькое покаяние о том, что всё так получилось.

«Поэма» Елагина заканчивалась милым пожеланием прекрасных снов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Ух, ты какой! Три года назад сообщения длиннее десяти слов ты мне не писал, — улыбка не сходила с лица девушки, — эко тебя пробрало! По телефону — пятерка! Посмотрим, на что ты ещё способен», — подумала она и в хорошем расположении духа начала собираться на работу.

Отец крепко спал на это раз в своей спальне. Хмелевская сварила кофе, похрустела вчерашней выпечкой и поехала на работу.