Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая - Ульяна Николаевна Романова

— Я нормальный, Хиросима, честно. Сядь, поговорим.

— Не буду я с тобой разговаривать! Я вообще адвоката требую. И брата!

— Тыковка, — примирительно начал я, — ты все сделала правильно, ты молодец. Никто тебя не задерживает, это был спектакль, мне нужен был повод посадить кузнечика в обезьянник. И ты на глазах.

Я подошел к ней, взял обе ее ладони в свои и посмотрел в глаза:

— Не злись, малышка. Но ты нужна мне здесь, рядом.

— Оставь меня в покое, опер! — попросила она, но я чувствовал, что монарший гнев проходит так же быстро, как и появился.

У нее вообще была интересная особенность мгновенно вспыхивать и так же резко успокаиваться.

— Не могу, малая. Уже не могу, — честно признался я и опустил голову. — Сядь, поговорим.

Она покорно опустилась на стул, а я сел на корточки напротив. Ладоней ее так и не отпустил. Смотрел ей в глаза и не знал, с чего начать.

И как гром среди ясного неба ее слова:

— Как же ты устал…

Меня словно по голове ударили пыльным мешком, а сверху еще и бетонной плитой накрыло.

Я действовал по наитию, словно верный пес, положил ей голову на колени и улетел к звездам, когда ее крохотная ладошка опустилась на мой затылок.

Никогда и ни с кем так не делал. А с ней…

С ней все не так. Непривычно. По-другому. Словно она одним своим присутствием все нервы оголяла и всю мою броню рушила. Она меня чувствовала. Не знаю как, но, казалось, она без слов меня понимала. И давала то, чего не давал никто до нее. Даже моя собственная бывшая жена.

Наверное, в тот момент я окончательно понял, что она — моя. Никогда не верил в теорию вторых половин, но сегодня переобулся на лету.

А следом включился инстинкт: защитить. Любой ценой. Не позволить больше никому ее обижать. Использовать в своих мутных схемах.

Я с трудом оторвал себя от нее, сдерживая ярость. Игры в расследование закончились. Началась суровая реальность!

Серафима прятала глаза, пока я приходил в себя.

Отвернулся к окну, почесал затылок, выдохнул, и в тот момент в кабинет без стука вошел Сан Саныч.

— Я не вовремя? — спросил шеф, переводя взгляд с меня на Серафиму.

— Дима где? — Мой голос дрожал от ярости.

— Уехал по моему поручению, я стараюсь его пока подальше от дел держать, — нахмурился Сан Саныч.

— Звоните, пусть приедет. Сейчас он мне все расскажет, — твердо пообещал я.

Глава 21

Алексей

Я налил себе воды в стакан, залпом выпил, краем глаза наблюдая, с каким любопытством Саныч косился на рыжую, одновременно что-то печатая в телефоне.

Хиросима притихла, прятала глаза и краснела. По ее щекам медленно разливалась краска, вызывая у меня что-то похожее на восторг.

Я был почти на сто процентов уверен, что мои чувства к ней взаимны.

Я во второй раз в жизни встретил настолько открытую, чистую и искреннюю девушку. Первой была заклятая подруга Хиросимы Юлька. У кудряшки тоже на лице были написаны все чувства к Римиру. Тогда я даже другу немного позавидовал, думал, одна такая Юлька и досталась моему приятелю. Но, видимо, кто-то там наверху надо мной смилостивился и эпично отправил ко мне рыжую прелестницу на велосипеде.

— Девушка, простите мне мое любопытство, — аккуратно начал Сан Саныч, понимая, что Хиросима уходить не собирается, — но вы кто? Потерпевшая?

— Серафима Гопник, — задумчиво протянула Хиросима.

Я сжал губы, которые так и норовили растянуться в улыбку, а Саныч крякнул:

— Простите снова, просто неимоверно любопытно, как вы самоидентифицировались? Почему не модель? Или актриса…

— Никак не идентифицировалась, что в детстве в свидетельстве о рождении написали, с тем и хожу, — пожала плечами рыжая, мысли которой явно были где-то далеко.

Саныч смешка не сдержал, а рыжая вскинулась:

— Грех смеяться над фамилией. А еще генерал!

— Я подполковник, — поправил ее Сан Саныч.

— Понятно! — таким тоном ответила Серафима, что понятно стало всем.

Ну, что Сан Санычу генералом никогда не быть. Чувство юмора не позволит.

— Это моя свидетельница, — встрял я, — та самая студентка.

— О-о-о, очень приятно, Серафима Гопник, я подполковник Брагин Александр Александрович, начальник Алексея, — галантно представилось начальство. — Может, тогда введете меня в курс дела, раз милая девушка остается?

Саныч кинул взгляд на меня, молчаливо уточняя, нужна ли здесь Серафима. Я сурово кивнул и быстро ввел его в курс дела, закончив свой рассказ тем, что кузнечик сидит у нас в обезьяннике и ждет очную ставку с Димой.

— Вот сученок! — выругался шеф, доставая мобильный.

Нахмурился, долго смотрел в экран, набрал номер и окончательно рассвирепел:

— Дима не отвечает. Телефон выключен.

— Приплыли кони к берегу, — закатил я глаза.

Поставил стакан на столешницу и рванул в обезьянник. Рявкнул, чтобы парни открыли дверь, вошел, схватил кузнечика за загривок и приложил к решетке:

— Кто тебя нанял? На кого работаешь, гаденыш? Лучше говори, иначе я тебе колени в обратную сторону выверну, кузнечики в поле за своего примут!

— Начальник, ты совсем озверел? — Степан не сразу понял, что шутить я больше не намерен.

— Желаешь проверить? — прорычал я, сильнее впечатывая придурка в прутья.

— Какой-то он у вас не тихий, — услышал я знакомый голосок, — а очень даже громкий. И нервный. Может, вы ему отпуск дадите, звереет же на глазах?

— Дам, — пообещал Саныч, — с этим делом разберемся, и пусть идет.

— Тыковка, иди-ка ты… в мой кабинет, — попросил я рыжую, которая сурово стояла за спиной Сан Саныча.

— Я не могу пропустить рукопашный демонтаж прутьев кузнечиком, — очаровательно улыбнулась Хиросима, — чтобы знал в следующий раз, кого в краже обвинять.

Рыжая олицетворяла собой эталон кузнечиколюбия. Просто чистая злость в компактной рыжей упаковке.

— Слышал? Над тобой уже срок за лжесвидетельство висит, а у меня нераскрытых краж — вагон и тележка, — намекнул я кузнечику.

— Не потянешь, мент! — зло прокряхтел кузнечик. — Через сутки отсюда выйду.

— А кто знает, что ты здесь? — изумился я. — Документов нет, тебя никто не видел, крыша твоя затихарилась и на связь не выходит. Думал, тебе Дима поможет? Нет Димы, пропал. А ты сядешь. Надолго, я расстараюсь.

— Куда пропал? — растерялся кузнечик. — Какой Дима? Пытки запрещены, начальник! Я на тебя жалобу подам, понял?

— Какие пытки, зайчик? Ты ложный донос принес на девчонку, в краже, которой не было, обвинил. Это ж статья. Рыжая уже заявление написала. А Диму ты сам только что сдал.

— Красивая у тебя рыжая, у нас таких любят, — криво ухмыльнулся кузнечик, который все еще считал, что ему