Джилл Брейди - Любовный «треугольник»

Дженика, обольстительно глядя на Лестера, начала гладить и возбуждать его. Она хотела вкусить и второй акт этого восхитительного бурного спектакля, и Лестер не мог устоять перед ее горячим язычком, ее безумными страстными ласками. Он упал на кровать, бросил Дженику на себя, вошел в нее, а она, подчиняясь природному инстинкту, двигалась на нем, пока вся сила накопившегося в ней сладострастия не вылилась с отчаянным криком освобождения. Лестер также достиг наивысшей точки наслаждения. Он резко выпрямился и сдавленно застонал.

В эти секунды они не замечали ничего вокруг: убогую обстановку, резкий свет и даже полную луну, которой Лестер придавал недавно столь серьезное значение.

— Я люблю аромат твой кожи, — шептал он, когда они снова лежали рядом в расслабленной неге. — Я люблю твои руки, твои губы, твои волосы…

— Говори, говори мне это, Лестер, — просила Дженика, прижимаясь к нему. — Я просто не могу себе представить, как буду жить без тебя.

— А кто этого требует, крошка? — Он тихо рассмеялся. — Я думаю, что мы долго-долго будем вместе.

— Это хорошо. Я согласна, — счастливым голосом отвечала она. — Но теперь извини, мне необходимо на несколько минут в ванную, и горе мне, если паук еще там.

— Его больше нет, — заверил Лестер и уставился в потолок. Дженика почувствовала, как он снова отдаляется от нее и что мысли его заняты процессом. — Я достану этого Финнегэна, — сказал Лестер, когда Дженика опять легла рядом с ним. Широкая полоска лунного света упала на постель. — У меня есть совершенно определенная теория. И, собственно говоря, эта мысль давно таилась в моем подсознании. Но она так сверхъестественна, что я не хотел допускать ее.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Дженика. — Ты не хочешь поделиться со мной?

— Подожди до завтра, дорогая, — попросил Лестер. — Ты ведь знаешь, что я не имею права на тебя влиять. Теперь я действительно ничего не скажу. Но немного удачи, и я уличу преступника, а Бостон Бэрнс станет свободным.

— Это было бы чудесно, — промолвила Дженика.

— Тебе надо позвонить в регистратуру и распорядиться, чтобы нас разбудили в шесть утра, — проговорил Лестер. — Я на самом деле должен быть спозаранку на ногах. Предстоит еще сделать уйму дел.

— Наша дивная ночь, — тихо произнесла Дженика.

— У нас еще будет много таких ночей, — пообещал Лестер. — И если все произойдет, как я задумал, то процесс скоро закончится. Тогда нам уже никто не сможет запретить видеться.

— Я полагаюсь на тебя, — сказала Дженика и потянулась к телефонной трубке.

Когда она на следующее утро проснулась от телефонного звонка, то охотно бы продлила те восхитительные минуты, которые они пережили. Но Лестер уже был в ванной. Дженика поблагодарила дежурного за то, что он разбудил их, затем, довольная, вытянулась на постели и зевнула.

Это было так чудесно — засыпать рядом с Лестером, и она с радостью проснулась бы рядом с ним, разбуженная его нежными поцелуями. Но звук электрической бритвы Лестера, доносившийся из ванной, был каким-то угрожающим.

Дженика вздохнула. Она влюбилась в адвоката и должна была согласиться с тем, что его работа была для него очень важна. Ничто не могло оказать более губительного воздействия на интимную связь, чем безразличие женщины к профессиональным занятиям партнера. Дженика знала это.

И она проявляла неподдельный интерес к делам Лестера. Это было так волнующе, особенно ее возбуждало то, что в одном из процессов и она сыграла маленькую роль.

Когда Лестер вышел в брюках из ванной, он уже принял душ и благоухал туалетной водой для бритья. Он наклонился к Дженике и поцеловал ее. Это был поцелуй, полный любви, но не страсти. Дженика поняла это, однако ничего не сказала.

Она знала, что Лестер торопится: ведь сегодня у него в программе нечто очень важное. Да и ей самой следовало поторапливаться, чтобы вернуться в Нью-Йорк и успеть на заседание. Дженика была сильно заинтригована тем, что собирался сделать Лестер.

Очутившись уже дома и переодеваясь, Дженика сняла с себя парик, и тут она обнаружила, что потеряла одну клипсу. Эти красивые клипсы — черный оникс в золоте на маленьких золотых цепочках — подарил ей отец ко дню восемнадцатилетия.

Дженике всегда нравились оригинальные украшения, и теперь она была огорчена. Ясно, что эта клипса осталась где-то в номере мотеля. Но, во-первых, уже не было времени туда возвращаться, а, во-вторых, она немного сомневалась в честности персонала. Но когда Дженика надела простой серый костюм, она все же вдела украшение в одно ухо. «Сейчас это модно и выглядит даже шикарно», — решила Дженика. Затем отправилась в дорогу.

В это утро Лестер просто крутился волчком: повсюду звонил и обеспечил себе пару документов. Он был как заведенный, словно принял сильный допинг; но прежде всего Лестер замечательно чувствовал себя после этой чудесной ночи любви. Его голова работала ясно, и он блестяще владел собой. Уже в мотеле у него зародилось определенное подозрение, которое становилось все более твердым.

В это утро Лестер, как говорится, в последнем броске ворвался в здание суда и, точно рассчитав, столкнулся в коридоре с судьей Майлсом.

— Хорошо, что я вас встретил, ваша честь, — слегка задохнувшись, приветствовал он судью. — Я должен сегодня еще раз вызвать Джеймса Финнегэна в качестве свидетеля.

Старый судья посмотрел на Лестера поверх очков в золотой оправе.

— Опять? Что это, черт возьми, должно означать, мистер Кинг? Вы этого парня выжали, как лимон. Там больше ничего не осталось.

Лестер нервно вертел в руке клипсу, которую он случайно нашел в ванной комнате мотеля и, не обратив тогда на нее внимания, рассеянно опустил в карман.

— Там есть еще масса всего. И я намерен сегодня же уличить преступника.

— Вы шутите! — Судья Майлс остановился.

Лестер все еще вертел украшение, которое издавало слабый звенящий звук, явно раздражавший судью.

— Ради Бога, чем вы там играете? Это напоминает мне небезызвестного капитана из «Братоубийцы».

Лестер раскрыл ладонь, и Майлс увидел клипсу. Судья понимающе усмехнулся.

— Ах, да, — произнес он. И в этой реплике заключалось все, что он думает о дамских клипсах.

Лестер мгновенно опустил украшение в карман.

— Я полагаю, что это был сам Финнегэн, — внезапно заявил он.

Судья Майлс коротко рассмеялся.

— Очень оригинальная идея, которая требует доказательств.

— Именно это я и собираюсь сделать. Я только хотел вас заранее проинформировать.

— Хорошо. Мне очень интересно, как вы все объясните суду и присяжным. Меня также интересует реакция окружного прокурора.