Мэри Кроубридж - Вечная тайна любви

— В том, что касается меня.

— Однажды обожглись?

Лучше бы он не произносил эти слова, но он даже не подозревал, что они означают для Луизы.

— Мэгги могла бы вам объяснить, что я до того заработалась, что стала непригодной для семейной жизни. Слишком независима и упряма. Готовить я умею разве что какие-нибудь бутерброды с маслом. И кроме того, я могу поддерживать легкую беседу, пока это вам не надоест, но не думаю, что вы явились сюда только ради этого.

Она явно начинала терять терпение.

— Грэг, с тех пор как вы тут появились, вы избегали контактов с людьми, с которыми не приходится работать. Я рада, что вы изменили этому правилу — ведь я вам говорила с самого начала, что Тэду и Мэгги можно доверять. Но вы так стремились сохранить все в тайне…

— Я и сейчас этого хочу. Но изменились обстоятельства, Луиза.

— Каким образом? — спросила она обеспокоено.

— Берите свой бокал. Давайте сядем где-нибудь поудобнее.

Она предпочла гостиную.

— Пейте бренди, — спокойно сказал Грэгори.

— Ради Бога, что все это значит?

— Луиза, я хочу отказаться от своего эксперимента.

Что-то кольнуло у нее в груди, острое и холодное.

— Грэг! Как можно? Да мы не собрали еще и половину раковин… Если вам нужно уехать, уезжайте. Я могу закончить работу сама. Ваше присутствие здесь не требуется. Да оно и никогда не требовалось, откровение говоря. Просто я…

— Дело не в том… — Грэгори задумчиво посмотрел в глаза Луизы. — Выслушайте меня.

— Я вас слушаю.

— И выпейте глоток бренди.

— Я не хочу бренди!

Луиза с силой поставила свой бокал на низкий столик красного дерева.

Грэгори вздохнул и заговорил тихим, настойчивым голосом:

— Вам известно, в силу каких обстоятельств я решился на этот эксперимент: для того, чтобы выполнить волю моего деда. В известном смысле я исполнил ее уже в тот момент, когда был испытан чудодейственный рецепт старого Масаки. Моего деда богатство не интересовало: он был мечтателем.

— Но дело в том, что это не мечта, а реальность, Грэгори. Рецепт доказал свою действительность. И вы видели жемчужины, полученные нами.

— Я вижу только одно: я заставил вас рисковать. Тому, к чему я стремился, не бывать… я на это даже не надеялся.

— Я вас не понимаю.

В гостиной с каждой минутой становилось все темнее, Грэг ощупью зажег один светильник, затем другой. В комнате вспыхнули небольшие островки света. Он занялся светильниками для того, чтобы не видеть разъяренных голубых глаз Луизы. Она не желала мириться с тем, что он говорил. Грэгори еще раз попытался объяснить ей, как он пришел к такому решению.

— Вчера да и сегодня большую часть дня я вел телефонные переговоры со знакомыми в разных городах. Я выяснил наконец то, что должен был знать еще три года назад, но тогда я этого не сделал. Откровенно говоря, мне никогда не приходило в голову, что формула моего деда — не просто фантазия или мечта, но что она имеет важное практическое значение. Наш эксперимент, возможно, не даст ответов на все вопросы, которые возникают в ходе него. Результаты же явились для нас неожиданными. И, как говорится, от них никуда не денешься. У нас в руках, Луиза, потенциальный контроль за рынком жемчуга. Это не игрушки. Сейчас мы можем говорить о том — неожиданно для самих себя, — что имеем возможность серьезно влиять на международный рынок жемчуга в целом.

— Но влиять позитивно. С пользой…

— Нет, все это таит в себе опасность, — негромко сказал Грэгори. — Я сам многого не понимал, пока не поговорил с компетентными людьми. В результате я теперь знаю, с чем мне реально придется столкнуться. Особенность применяемой нами формулы такова, что ее невозможно сохранить в тайне. Патент на изобретение в данном случае обеспечит мне лишь номинальную защиту моих прав. Любой человек, который получит в руки этот питательный состав, с помощью анализа сможет определить его рецептуру, а затем — воспользоваться ей. Никто не в состоянии будет определить, как получен его жемчуг, какая при этом применялась технология. Короче говоря, вы в опасности, а это не входит в мои планы.

— Не можете же вы…

— Я хочу уничтожить рецепт этого состава.

Обезумевшая Луиза вскочила с места: она плохо соображала, кровь бросилась ей в голову.

— Нет! — в ярости крикнула она.

— Я не вижу иного выбора.

— Грэг! Вы не понимаете, что делаете. Когда к вам в руки плывет такое богатство, отказаться от него невозможно. Вы только подумайте, какие деньги…

Слабая улыбка тронула губы Грэгори.

— Меня удивляет то, что об этом говорите именно вы. Когда вы берете в руки жемчуг, Луиза, вы меньше всего думаете о долларах. Взявшись за это дело, мы оба — вы и я — меньше всего принимали в расчет прибыль. — Я-то по меньшей мере могу понять притягательность денег. Ведь я полжизни гонялся за золотым тельцом. Мне нужны были деньги, власть, влиятельность… — Какая-то неизъяснимая тоска появилась в его взгляде. — Не исключено, что я продолжу эту охоту, когда здесь все будет кончено. Но я не допущу, чтобы вы подвергались опасности. Существуют обстоятельства, которых следует избегать. Мне особенно не хочется, чтобы неприятности случились с вами. Бывает так, что перспектива получения богатства не оправдывается из-за слишком высокого риска.

— Ваш жемчуг превосходного качества, Грэг. Поймите, что из-за этого стоит рискнуть. И, черт возьми, ведь дело не во мне…

— Дело в вас.

Сказано это было смело и откровенно. Грэгори смотрел на Луизу так, что у нее перехватило дыхание. Она невольно вызвала его на подобную откровенность.

Грэг желал ее. Он стоял теперь так близко, что ощущал запах ее духов и касался лицом ее волос. Они были уложены по-домашнему, поскольку она не могла знать заранее о его приходе. Его руки потянулись к ней и завладели ее телом. Они потянули ее к себе.

Будь благоразумна, Луиза, отойди от него. Сейчас же. Если ты этого не сделаешь…

Она не отошла. Не могла. Хотя понимала близость опасности. Рядом был мужчина во плоти — живой, осязаемый, желанный. А перспектива была лишь одна: этот человек не будет для нее опасен, если она согласится отказаться от эксперимента.

Луиза видела напряженное, искаженное, словно от боли, лицо. На нем был написан гнев. И отчаяние, что было совсем уж неожиданно. А также желание — откровенное, едва сдерживаемое.

Его губы завладели ее губами — и в этот момент она поняла силу его желания. Тело Луизы словно замерло. В голове проносились бессвязные мысли. Куда девалась его обходительность в обращении с ней! Он словно прессом придавил ее груди своим мощным торсом, железные мускулы его ног тесно соприкасаясь с ее мягкими, округлыми бедрами. Затем он обхватил ее лицо ладонями так, что она была не в состоянии шевельнуть головой, а рот его… неистовствовал. Оказалось, что желание не всегда сочетаются с нежностью — его поцелуи были жадными и грубыми. Желание бывает примитивным. Ненасытным. Злобным. Отталкивающим.