Джина Уилкинс - Обольстительная Саванна

Миранда нахмурилась.

— А что он написал?

— «Войну и мир», — пробормотала Саванна.

— Понятно. А Брюс Уиллис там играл?

Кит усмехнулся.

— Нет. Должно быть, ты что-то путаешь.

— Держу пари, вы были хорошим бейсболистом, — задумчиво произнес Майкл. — Я это чувствую.

— Не знаю. Но мне кажется, что и ты не промах. Тебе только нужна некоторая шлифовка, — ответил Кит, приветливо глядя на него. — Хочешь, завтра поиграем? Заодно удар отработаешь. День обещает быть хорошим.

Глаза Майкла округлились.

— Вы серьезно? Это было бы круто! Спасибо, мистер Пейс!

— Брось. Все будет по-честному, — заверил Кит. — И называй меня Китом, ладно? Мистер Пейс звучит слишком официально.

Он взглянул на Саванну.

— Может быть, твоя мама составит нам компанию?

Майкл ойкнул от неожиданности.

— Мама никогда не играла в бейсбол! Она всегда была лидером группы поддержки, да, мама?

Саванна состроила гримасу.

— Да, дружок. Доедай свое мороженое, пока не растаяло.

Сын засунул в рот огромную порцию мороженого. И продолжил с полным ртом:

— А клево мистер Уайтли отшил этого глупого судью, а?

В комнате воцарилось гнетущее молчание.

Саванна чувствовала на себе пристальный взгляд Кита.

— Мистер Уайтли был не прав, устроив эту безобразную сцену. Язык и поведение Ника также достойны осуждения. Надеюсь, Майкл, я научила тебя лучшим манерам, чем те, что продемонстрировали они сегодня.

Майкл нахмурился.

— Но он заслужил это, мама! Парень всю игру орал всякие гадости. А Ник был от него на расстоянии мили. Он и его папа оба это говорили.

— Судья его окликнул, — упрямо повторила Саванна. — Я тебе верю. Но, как бы то ни было, оклик судьи окончателен, и хороший спортсмен ему беспрекословно подчиняется.

Она почти слышала, как отец Ника высмеивает ее ханжеское нравоучение. Но она не могла найти другого способа сохранить лицо.

Майкл сомневался. Он повернулся к Киту за поддержкой.

— Вы же видели игру, правда, Кит? Ник был что надо, верно?

Кит поднял бровь.

— Не спрашивай моего мнения, если на самом деле не хочешь его услышать! — предупредил он.

— Это означает, что он согласен с мамой, — перевела Миранда.

— Ничего подобного. Ник играл отлично. Вы видели это, Кит.

Кит покачал головой.

— Он был не на высоте, Майкл! Окликнули его правильно. Твоему другу повезло, что судья не удалил его с поля за такое поведение. Будь я судьей, я бы тоже его окликнул.

Майкл, похоже, был бы не прочь продолжить спор, но вмешалась Саванна:

— Поставь вазочку в посудомоечную машину. И вообще, не пора ли тебе в душ?

Сын подчинился с явным неудовольствием.

Саванна взглянула на Миранду.

— А ты что? Уже поздно.

Миранда оторвала взгляд от Кита — может быть, впервые за вечер — и вздохнула.

— Хорошо, мама.

— Целую, — пробормотал Майкл.

Саванна проигнорировала его, давая понять, что делает это намеренно.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Кит, попрощавшись с близнецами. Проследив, как они вышли из комнаты, он протянул Саванне руку. — Проводишь меня?

Саванна и Кит вышли на крыльцо навстречу летней ночи. Было довольно тепло, даже легкий ветерок не шевелил знойный воздух. Кузнечики громко стрекотали в темноте, и их песня прерывалась только раздававшимся время от времени лаем собаки и гудением мотора машины.

Саванна закрыла дверь и прислонилась к косяку. Украдкой оглянувшись, она порадовалась, что поблизости никого не было видно.

Кит остановился на крыльце, с безмятежным видом обозревая окрестности, затем с улыбкой повернулся к ней.

— Ты заметила, что мы часто проводим время вне дома?

Он близко наклонился, нависая над ней и тесня ее к двери.

— Да и вне дома мы не так уж часто общаемся, — уточнила она.

Он погладил ее лицо.

— Не придирайся к словам, — пробормотал он.

Он ее поддразнивал. Ей пришлось выдавить из себя улыбку.

— У меня работа такая. Я ведь менеджер.

Он провел пальцами по ее щеке и по скуле, слегка задев уголок рта.

— Ты менеджер в офисе? А я не знал.

Она сглотнула.

— Да, я уже десять лет работаю в местной строительной компании.

— Потрясающе! — Он наклонился ближе и провел губами по ее лбу.

Она закрыла глаза, но от этого еще сильнее ощутила его тепло, близость.

— Я…

Ее голос осекся. Она уже не помнила, о чем они говорили.

— Сколько тебе лет?

— Мне… мне… тридцать.

Ей понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить.

Он поцеловал кончик ее носа.

— Ты была совсем юной, когда родила своих детей!

Ее дети. Она подумала, что они наверняка подглядывают за ними.

— Мне было семнадцать.

— Ты еще училась в школе?

Она кивнула.

Блуждающая рука Кита нашла низкий вырез ее майки. Он провел кончиком пальца по вороту.

Она открыла глаза. Он разглядывал ее лицо, и она знала, что его движения не случайны.

Словно ожидая, что она на него посмотрит, он опустил голову и приник к ее губам прежде, чем она успела опомниться.

Самообладание и выдержка мгновенно испарились…

Их тела и руки жадно переплелись. Саванна ничего не могла с собой поделать. Стон одновременно сорвался с их губ.

Он судорожно оторвался от нее.

— Я так давно мечтал об этом, — только и смог проговорить он и, не давая ей ответить, вновь впился губами в ее губы.

Рука Кита скользнула по ее спине к бедру. У нее не оставалось никаких сомнений, что он тоже хочет ее. Отчаянно.

Какие бы препятствия ни существовали между Саванной и Китом — а крошечная, но мрачно-логическая часть ее натуры сознавала, что их, пожалуй, слишком много, чтобы можно было преодолеть, — она не сомневалась, что их взаимное влечение очень сильно. Понадобился лишь один поцелуй, чтобы желание разгорелось. Она не понимала, как и почему, но связь, начавшаяся на острове, стала сильнее, чем прежде.

И она не представляла, что с этим делать.

Объятия могли продолжаться вечно, если бы мимо не проехал грузовик, оглушив их громким звуком радио.

Саванна с тяжелым вздохом прервала поцелуй, вдруг осознав, что они стоят на крыльце, где их могут заметить. Она словно почувствовала любопытные глаза, уставившиеся на них из-за занавесок соседнего дома, и, даже мысленно обругав себя за этот бред, не удержалась и отодвинулась от Кита.

— Тебе лучше уйти, — сказала она изменившимся голосом.

Он кивнул.

— Продолжим позже, — сказал он.

Она не поняла, обещание это или предостережение.

С несвойственной ей неловкостью она повернулась, открыла дверь и поспешила трусливо скрыться и повернуть ключ в замке. Но она уже понимала, что ей никуда не деться от этого человека.