Тереза Саутвик - Любовь по-техасски

Дверца открылась, и показалась стройная загорелая ножка. Край светло-зеленого летнего платья приподнялся ровно настолько, чтобы явить взору загорелое бедро безупречной формы. Да, спору нет, женщина, и какая! Легкие босоножки из коричневой кожи открывали ступни и пальчики, покрытые ярко-розовым лаком. Митч тут же вспомнил розовые ноготки Тэйлор. В тот день, когда бросил ее в бассейн и впервые поцеловал, он вернулся из города пораньше и застал Тэйлор врасплох. Девушка, ничего не подозревая, нежилась в ароматной пене, положив ноги на край ванны. От этого воспоминания Митч взмок.

Когда дама, наконец, вышла из машины, Митч увидел, что она невысокого роста — как Тэйлор. При этом женщина обладала великолепной фигурой и пышными каштановыми волосами до плеч.

Митч узнал ее. Дженсен. Он нерешительно посмотрел на Грэди.

Грэди обернулся к Митчу, и они хором произнесли:

— Дженсен!

— Как ты узнал? — поинтересовался Митч.

— Просто она не похожа на рядового зрителя родео, — объяснил Грэди. — Никаких джинсов, сапог и шляпы.

— Сапоги здесь ни при чем.

Грэди ухмыльнулся.

— Да просто ни у кого в Техасе нет таких потрясающих ног.

И шериф пошел поприветствовать Дженсен. Митч, улыбаясь, последовал за ним.

— Извините, мэм, — произнес Грэди сугубо официальным тоном. — Это частная парковка семьи Стивенс. Если только вы не получили...

Дженсен обернулась. Лицо скрывали дорогие солнцезащитные очки, но Митч разглядел ее глаза — темно-зеленого цвета. Эмоции молниеносно сменялись на лице девушки — раздражение, удивление и... наконец, радость встречи.

— Если только я не получила официального приглашения? Девушки любят приходить неожиданно, шериф, — проговорила Дженсен. — Но ты имел в виду не это, да?

— Да, мэм.

— А почему ты решил, что меня здесь не ждут? — Дженсен гордо подняла голову.

— Все комнаты заняты.

Митч точно знал, что одна свободна. Тэйлор приберегла для сестры ее старую комнату. Теперь он будет делить ванну с Дженсен.

Грэди уперся ладонями в бедра.

— Надо переставить машину.

— Грэди, душка, она такая тяжелая...

— Слушай, Дженсен, шикарно выглядеть — не самый честный способ воздействия на местного шерифа.

— Ничего не поделаешь, Грэди. Я такой родилась. — Дженсен ослепительно улыбнулась. — Да ладно тебе, О'Коннор. Я слышала, техасские шерифы настоящие джентльмены.

Митч видел, как пушистые ресницы хлопают под очками, словно крылья бабочки. Он отступил на шаг и попытался привести в порядок мысли.

Грэди снял очки и улыбнулся.

— Ладно, леди адвокат. Вы победили.

— Как всегда, шериф.

— Я серьезно, Джен, у тебя слишком шикарная машина. В эти дни на ранчо будут ошиваться тысячи проходимцев. Ты бы припарковала машину где-нибудь подальше от глаз.

Джен кивнула.

— Так чего же ты сразу не сказал мне, О'Коннор?

— Хотел немного развлечься.

— Развлечься? Ты? — Дженсен отвела взгляд в сторону. — Люди говорят, у тебя нет на это времени.

— Люди?

Грэди и Митч переглянулись.

— Мелисса Мэй Эрбрук. — Дженсен рассмеялась и объяснила: — Я зашла в кафе в «Кил Роуд», а она просила передать тебе привет, шериф. — Дженсен посмотрела на Митча. — Привет, незнакомец.

Митч колебался всего несколько мгновений перед тем, как протянуть ей руку.

— Джен, рад тебя видеть. Тэйлор ждала тебя немного позже.

— Так ты знал, что она приезжает? — удивленно спросил Грэди.

— Конечно.

— И не сказал мне!

— Тебе не понадобилось много времени, чтобы узнать самые красивые ножки в Техасе, — парировал Митч. — К тому же, не хотелось мешать твоему независимому расследованию.

Джен переводила любопытный взгляд с Митча на Грэди.

— Как же вы поняли, что это я?

— Классная машина, уверенный стиль вождения, точеная фигурка, — объяснил Грэди.

— Спасибо. Приятно слышать.

Шериф вновь надел солнечные очки.

— Рад тебя видеть, Джен. Но мне надо идти работать. Увидимся позже.

— Надеюсь, — ответила Джен.

Шериф галантно прикоснулся рукой к шляпе и откланялся. Джен несколько секунд смотрела ему вслед, потом повернулась к Митчу.

— Не терпится увидеть, как Тэйлор здесь все изменила.

— Ты еще ничего не видела?

— Моя работа в Далласе оставляет мало свободного времени. Я редко бываю дома.

Дом. Какое коротенькое, но очень важное слово. За недели пребывания на ранчо Митч наконец понял, что оно означает. В этом целиком заслуга Тэйлор.

— Пойдем со мной. Я возьму твои вещи.

— Спасибо, — Дженсен открыла багажник.

Митч достал чемоданы.

— Ты вернулась насовсем? — не удержался он от вопроса.

— Просто взяла небольшой отпуск, — уклончиво ответила Джен.

Митч кивнул, и они вошли в дом. Джен тут же принялась осматривать первый этаж.

— Тэйлор сотворила чудо, — только и сказала она.

Они поднялись наверх. Джен заглядывала в каждую комнату — все ей было интересно. В конце коридора Митч повернул направо и занес вещи Дженсен в бывшую спальню Тэйлор.

Джен внимательно посмотрела на него.

— Да... прошло много времени.

— Ты права, — Митч засунул руки в карманы и облокотился о дверной косяк.

Он понял, что в течение следующей недели, пока будут длиться соревнования, ему предстоит делить ванную комнату с Дженсен Стивенс. В былые времена он продал бы за это душу. Теперь Митч смотрел на женщину, которую некогда любил, и ждал, что появится хотя бы искорка былого чувства.

Но — ничего.

Только радость встречи со старым другом. Кстати, Митч заметил, как между шерифом и Дженсен пролетели искорки взаимной симпатии. Как ни странно, никакой ревности он не почувствовал.

А ведь он знал, что такое ревность. Совсем недавно Митч скрежетал зубами от злости, увидев Тэйлор, болтающую с Дейвом Хартом. Даже сейчас, при воспоминании об этом, Митч почувствовал ярость, которая как горячий ком прокатилась внутри.

— Тэйлор сказала мне, что ты вернулся. — Джен положила руку ему на плечо. — Но больше я от нее ничего не добилась. Как у тебя дела?

— Прекрасно. А ты, я слышал, преуспевающий консультант по семейному праву.

Дженсен кивнула.

— Отец всегда говорил, что я спорю как адвокат и мне нужно зарабатывать этим на жизнь.

— Он был прав.

— Знаешь, все это годы я мечтала сказать тебе, как сожалею о своем поступке.

Да, ей было о чем сожалеть. Дженсен растрачивала себя не на того мужчину. Но о покойных говорят или хорошо, или ничего. К тому же, не имеет смысла причинять боль Дженсен теперь, когда все давно закончилось.

— Что было, то быльем поросло.