Кейт Вудсток - Подруга детства

Утром он некоторое время лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, где находится, и почему ему так трудно дышать. Через пару минут загадка разрешилась — дело в том, что ночью он слишком яростно завернулся в покрывало, практически запеленав сам себя, а теперь у него затекли все суставы, и голова опять болела немилосердно. Потом вернулась обида на Дейзи, и Морис собрался уже все ей высказать, но тут выяснилось, что Дейзи рядом нет. И в номере нет. И вообще, видимо, нет, потому что вещей ее тоже нет. И его вещей нет. И кроссовок. И денег. И документов…

Разом протрезвевший Морис Эшкрофт дробной рысью проскакал вокруг комнаты, несколько раз проверил тумбочки и шкаф, заглянул в ванную, куда только что с большими трудностями вернулась семейная чета тараканов, а потом выбежал на крыльцо и в бессилии затих. Усталый разум отказывался верить в то, что балаболка могла вот так запросто взять и улететь домой, но относительно ее местопребывания у молодого мужа не было никаких соображений. Стараясь не попасться на глаза хозяину мотеля, небритый и красноглазый красавец пробрался на пляж и побрел, куда глаза глядят, отчаянно мечтая о льде, чистом белье и хоть какой-то определенности.

Когда Дейзи окликнула его с одного из шезлонгов, Морис так обрадовался, что даже забыл про обиды.

— Мой несчастный муж! Где ты был, Мори?

— Я… ночевал в домике…

— О Боже! Один, даже без белья!

— Как… без белья?

— Ну разумеется, я же вчера вечером выписалась оттуда, и девочки все унесли. Пабло — это сын нашей хозяйки — искал тебя по всему побережью, но не нашел, а я заснула. Пойдем скорее в номер, я тебе покажу, там так здорово!

Выспавшаяся и отлично позавтракавшая Дейзи щебетала, как птичка. Она и вообще-то не умела обижаться надолго, а уж при виде ТАКОГО Мориса, небритого, с ввалившимися щеками и тенями под глазами, ее гнев и вовсе прошел.

Через пару дней все вошло в свою колею. Морис и Дейзи ходили на пляж, по вечерам танцевали в ресторане на открытой веранде, иногда ездили по городу в коляске, запряженной парой смирных лохматых лошадок, покупали сувениры, катались на катамаранах, гуляли под луной и даже несколько раз увлеченно целовались на балконе собственного номера. Дальше поцелуев дело не заходило, и Дейзи испытывала по этому поводу едва ли не благодарность к Морису, считая, что это он исключительно благодаря своей чуткости и тактичности не настаивает на немедленной близости. Сам Морис относился к ситуации по принципу: нет — и слава богу. Они спали в одной постели, иногда даже обнимали друг друга во сне, но дальше этого не заходило.

Однажды они встретились на пляже с приятелями Мориса, кажется, они даже были на свадьбе, но Дейзи тогда не особенно их запомнила. Теперь они предложили отпраздновать встречу, и вечером все отправились в ресторан.

Морис обнимал Дейзи за плечи, был галантен и мил, и сердце Дейзи потихоньку таяло. Она с гордостью отмечала, какими взглядами провожают ее мужа женщины, ей доставляло удовольствие опираться на его мускулистую руку, прислоняться к его плечу и слушать его завораживающий баритон. Потом Пип, один из друзей Мориса, пригласил ее на танец, и Дейзи нехотя пошла, то и дело оглядываясь на мужа. У Пипа были потные и холодные ладони, поэтому ей все время хотелось вытереть собственные руки прямо о платье, но она терпела. Морис ласково улыбался, ловя ее взгляд, и Дейзи была по-настоящему счастлива в этот вечер.

Морис нежно улыбался жене, а сам вел неспешную беседу с Энди, вторым своим приятелем.

— Стелла уже уехала?

— У нее контракт с завтрашнего дня начинается, да и что здесь делать?

— Ты прав, Энди. Скучища смертная. Я не могу дождаться возвращения.

— Стыдись, старик, ты же молодожен!

— Ха! Скажи лучше, тибетский монах. Мы не спим.

— Почему? Девочка весьма ничего. Кудряшки, попка, носик — все задорное и зовущее к подвигам.

— Подожди с полгодика — и можешь предлагать ей свои услуги. Я не против.

— Мори, это нехорошо. Ты разлюбил женщин?

— Женщин — нет. Но она не женщина. Она бесчувственная деревяшка. Школьница. Испуганно раздвигает ноги и с ужасом ждет. Главное — ей даже не хочется!

— А тебе?

— С ней — нет. Я ничего не чувствую.

— Поставь порнушку, закажи в номер шампанского… Не бывает некрасивых женщин, знаешь ли.

— Энди, я никогда не страдал от отсутствия партнерш. Эта девица меня не возбуждает, только и всего. К счастью, она так глупа, что ее даже устраивает мое равнодушие. Мы спим по-братски.

— Знаешь, старик, не хочется тебя расстраивать, но… у нее наверняка есть адвокаты, и они могут быть совсем не так глупы. Неисполнение супружеского долга — это убийственный козырь в суде. Развод дают почти мгновенно.

— Не могу сказать, что развод меня пугает. Я ведь получу три четверти…

— Мори, очнись. Я о том же. Урсула рассказала мне о контракте Гамбса, но дело в том, что без исполнения супружеского долга ты не можешь считаться супругом. А стало быть, ничего не получишь и при разводе. Строго говоря, это будет даже не развод. Брак просто аннулируют.

— Вот черт! Дейзи, милая, ты божественно танцуешь, но нам пора возвращаться. Друзья, полагаю, вы нас простите?

— Дейзи, если он вас тиранит, только скажите нам, мы спасем вас от этого феодала.

Дейзи улыбнулась и взяла Мориса под руку.

— Мы отлично ладим с Морисом, так что спасать меня не надо. Всего доброго и рада была встрече.

Она мылась в душе, напевая про себя, а в гостиной Морис торопливо смешивал коньяк с шампанским. Энди заронил сомнения в его душу, и теперь следовало обезопасить себя от случайностей. Ничего страшного. В конце концов, у него уже давно не было женщины…

Полупрозрачная занавеска с треском отлетела в сторону. Дейзи взвизгнула и обернулась. Абсолютно голый, но в носках, Морис лез в ванну.

Она смотрела на него, пытаясь вызвать откуда-то из глубины души воспоминания о жарких снах, о собственном возбуждении, о том, как во сне она мечтала о близости с этим прекрасным мужчиной…

Действительность услужливо подбрасывала совсем иные воспоминания и образы. Капли пота на его шее… Странный запах мяты и алкоголя… ритмичные движения и пошлые до скрежета зубовного слова… Боль.

Воспоминание о боли было самым четким и ясным. Рядом с этим меркло любое сексуальное желание. Дейзи молча посторонилась и почти обреченно обняла мужа за шею.

Она не сразу поняла, что он делает, а когда поняла, то рванулась изо всех сил, но сильные руки держали ее крепко и беспощадно. Морис развернул ее спиной к себе, резко нажал на шею, заставляя согнуться пополам. Потом жесткое колено мужчины бесцеремонно раздвинуло ее стиснутые бедра. Дейзи боялась поскользнуться, но еще больше ее пугало то, что с ней делает Морис. Она рвалась из его рук, пыталась кричать, но это не помогало. Миг — и знакомая боль хлынула в нее, разрывая внутренности, туманя мозг. Дейзи превратилась в испуганного, затравленного зверька, бьющегося в западне и каждым движением причиняющего себе еще большую боль…