Маргарет Уэй - Страсти в старинном поместье. Книга первая

— У меня есть только одна мать — она. И, что самое смешное, она всерьез верит, что в этом доме водятся привидения. И это заставляет ее вытворять черт знает что.

— Погоди, — вырвалось у Гилли. — Здесь не привидения. Это благословенный дом. Дух человеческий нельзя уничтожить. Наши предки крепче многих других связаны с этим домом. А что до твоей матери, то однажды я слышала, как она орала как резаная под лестницей.

— Просто змея заползла в дом, — объяснила Бронте. — Безобидная садовая змейка. Мать мне как-то сказала, что ей страшно здесь спать. Всякий раз, как она просыпается, кто-то склоняется над ней.

— Это, наверное, генерал скитается по дому, — успокаивающе сказала Гилли, взяла один из составленных Бронте списков и попыталась читать. — Он всегда выискивает, чем бы ему заняться. Что у тебя в этих перечнях?

— Я же тебе говорила, Гилли. Я составляю каталог всех ценных вещей, распределяю их по разделам — живопись, мебель, ширмы, ковры и так далее. Я даю каждой вещи инвентарный номер. Это означает, что, если что-нибудь пропадет, я сразу замечу.

— Замечательно! Замечательно!

Гилли захохотала.

Бронте рассматривала старческое лицо, такое знакомое и такое дорогое. Любовь Гилли всегда была для нее поддержкой.

— Знаешь, Гилли, ты думаешь, что ты разорилась. Вовсе нет. Ты богата, только у тебя мало наличности. Ты всегда можешь ее добыть, если выставишь на аукцион что-нибудь из этих предметов. Одни морские пейзажи, что в этой комнате, могли бы принести тебе кучу денег.

Гилли довольно равнодушно поинтересовалась:

— А что такое куча денег?

Бронте откинулась на спинку стула, разглядывая холсты на стенах. I

— Бог весть! Не знаю, что хуже: иметь слишком много денег или не иметь необходимого? Насколько я вижу, семьи, в которых денег чересчур много, распадаются. Если наступает нужда, семья борется и делается крепче. Миром движет только любовь. Но почему тогда любовь так трудно найти? А когда ты ее находишь, как ее удержать? Есть люди, которые обожают портить жизнь другим. Взять хотя бы меня и беднягу Макса. Наша мать превратила создание ада для нас в искусство.

— Она же замужем за дьяволом, — заметила Гилли. — Может быть, он-то и ввел ее в свое царство? Знал, наверное, что она там придется ко двору. А что случилось с его другими женами, номер один и номер два?

Сине-фиолетовые глаза Бронте расширились.

— Откуда мне знать? Об этом не болтают. Не такой уж он славный парень. Люди до смерти боятся распространяться о его делах. Насколько я понимаю, в его силах убрать с дороги кого угодно. Но вернемся к картинам. На мой взгляд, самая захудалая из них потянет не меньше чем на тридцать тысяч долларов. И не исключено, что куда больше. Я не эксперт, но бывала на выставках много раз. Ах, если бы ты взглянула на цены! Австралийские пейзажи ценятся чрезвычайно высоко. Да и морские тоже.

— Да с чего бы я захотела их продавать, девочка моя? — ласково возразила Гилли. — Это старые друзья. Я выросла в этом доме бок о бок с ними. Они здесь были всегда. Ну что я буду делать, если в этой комнате не будут плыть корабли? Меня не волнует, сколько они стоят. Они бесценны, потому что родные. И ты моя родная. Они отойдут к тебе.

— Гилли, да я тоже буду их ценить. Но если ты продашь несколько предметов, то проживешь в мире и комфорте всю оставшуюся жизнь.

Гилли топнула ногой.

— Проблема в том, любовь моя, что я хочу поразвлечься. Пока не умерла. Только на прошлой неделе Стивен обещал организовать для меня прогулку на вертолете. Он сказал, что мы могли бы слетать на какой-нибудь из островов. С воздуха острова Кораллового моря[34] и Барьерного рифа смотрятся изумительно. А морская вода там то аквамариновая, то бирюзовая, то кобальтовая. Сколько уж лет я не была на этих желто-зеленых островах! Бронте, я знаю, ты беспокоишься, ты считаешь, что такое путешествие будет чересчур тяжело для меня. Ты хорошая девочка, у тебя доброе сердце, но ведь я этого по-настоящему хочу. Наследство, которое мне досталось, слишком долго прозябало в упадке. Имение, подобно мне самой, приходит в негодность. Нам нужно возвратить ему жизнь.

Бронте понимала, что спорить невозможно.

— Значит, нам нужен хороший юрист, который защищал бы твои интересы, — сказала она.

— У нас есть Стивен.

Черные глаза Гилли засветились.

— Гилли, ты чересчур доверчива. Да, он показал мне нечто похожее на процветающий мотель с шикарным рестораном. Но что мы по-настоящему знаем о нем?

— Детка, я прислушиваюсь к своему естеству. Он приехал сюда недавно и завоевал превосходную репутацию. Я уже не говорю о том, что он лучше всех молодых людей, кого я знала в своей жизни. Когда он появился здесь и увидел, что джунгли пожирают поместье, то немедленно занялся расчисткой.

— Не сомневаюсь, это был только первый акт, - саркастически вставила Бронте.

— Не надо, Бронте, не надо, вовсе он не такой. Ты стала излишне подозрительной, пожив под крышей своего отчима. Я полностью это понимаю, но, любовь моя, все-таки не все мужчины негодяи. Запомни мои слова: Стивен обойдется с нами достойно.

— Да поможет ему Господь, — мрачно пробормотала Бронте.

Через несколько дней позвонил Стивен Рэндолф и спросил, будет ли хозяйкам удобно, если он приедет на плантацию во второй половине дня. Это любезное предупреждение Бронте встретила так же, как Гилли: фыркнула отнюдь не на манер истинной леди. С ним будет человек, с которым ему хотелось бы познакомить дам; это опытный ландшафтный архитектор, который согласился посетить «Иволгу» и дать некоторые советы по ее обустройству.

— Что это еще за советы? — спросила Бронте, прокручивая в голове худший из возможных сценариев: массовая очистка земель. — И сколько он запросил?

— Не стоит петушиться. — Насмешка Стивена не потерялась в телефонных проводах. — Хотите верьте, хотите нет, Бронте, но он оказывает нам услугу.

— Просто удивительно, сколько у вас друзей.

— Я-то, во всяком случае, заеду. — В голосе Стивена послышались манящие нотки. — Хочу удостовериться, что вы так же красивы, как и тогда, когда я в последний раз вас видел.

— В таком случае я немедленно иду готовиться к вашему визиту, — проворковала Бронте и повесила трубку.

Реакцию Гилли нетрудно было предугадать.

— Это же замечательно! Я скучаю по Стивену, когда его нет рядом. У нас ест что-нибудь к чаю? Я-то люблю твои шоколадные пирожные.

— Ты хочешь, чтобы я пекла пирожные для Стивена Рэндолфа? — спросила Бронте.

Она не переставала удивляться привязанности, которую Гилли питала к совершенно чужому человеку.