Натали де Рамон - Расправить крылья

— Не знаю.

— Жалко. Я купила бы, а ты договорился бы с ней, чтобы она дала мне автограф.

— Тебе нужен автограф Марты? Ты ее поклонница?

— Нет, автограф был бы предлогом, я спросила бы ее кое о чем, может быть, она сказала бы мне правду, поскольку она не чужой человек, а твоя знакомая.

— О чем же ты хочешь ее спросить?

Арнульфу стало смешно от дипломатических ходов Ирен. Ведь можно прямо сейчас подняться на этаж выше и расспрашивать Марту хоть до самого утра.

— Я спросила бы, пишет она про то, что было с ней или с ее знакомыми на самом деле, или придумывает все из головы? Ты не смейся Арни, я не совсем серая. Моя кузина — профессиональная пианистка, но она играет то, что написали другие. Ты вот сейчас смотришь на меня и рисуешь то, что видишь.

Не совсем так, хотел сказать Арнульф.

— Но вот как нарисовать или написать то, чего не было, чего не существует? — Ирен пытливо смотрела на него, и Арнульф почувствовал, что ей это действительно важно знать. — Ты же тоже придумываешь картины про своих медведок. Как? Как ты это делаешь?

Глава 35, в которой нужно просто подняться над суетой

— Нужно просто забыть про все, подняться над суетой…

— Расправить крылья. Это я уже слышала. — Ирен укоризненно покачала головой. — Я спрашиваю серьезно!

— Ирен, милая, но ведь ты же делаешь выкройки. Ведь тоже сначала ничего не было, потом ты «построила» лекала, и фабрика сшила платья, которые придумала ты.

— Нет. Я ничего не придумываю. Я просто покупаю готовую модель малой полнотной группы, которая сейчас пользуется максимальным спросом, и на ее основе рассчитываю лекала больших размеров, чуть-чуть изменив форму воротника или добавив, например, манжеты.

Ирен принялась подробно объяснять технологию всего процесса, но Арнульф не особенно прислушивался, а старательно следил за ее мимикой и выражением глаз. Вдруг она виновато вздохнула.

— Арни, ты же понял, я всего лишь ворую чужие модели.

Арнульф пожал плечами, он не знал, как возразить, честно говоря, он мало что понял из ее монолога про полнотные группы, вытачки и проймы.

— Налить тебе вина? — предложил он, чтобы не молчать, и потянулся к кувшину.

— Не надо. Оно слишком терпкое или молодое еще… Это не мой вкус. У меня есть другое. Подожди. — Ирен поднялась и пошла из гостиной. — Ничего, что я встала? — спросила она в дверях.

— Ничего. Я все равно собирался прикреплять новый лист.

Ирен тут же вернулась с бутылкой такого же вина, какое они пили накануне.

— Открой, это гораздо лучше, — она протянула Арнульфу штопор, — и расскажи мне про Джоконду. Не бойся, я не украду историю твоей приятельницы. Я даже письма не умею писать.

Они выпили.

— История называется «Улыбка жены синьора Франческо».

— Но при чем здесь Джоконда?

— Молчи и слушай.

Глава 36, в которой человек работал за столом

Благообразный длиннобородый человек сосредоточенно работал за столом в просторной комнате. Перед ним лежали чертежи различных машин, математические расчеты, рисунки человеческих тел и каких-то странных крыльев. Часть мастерской занимали чистые холсты и закрытые чехлами картины. Шум с улицы прервал его мысли.

Он знал причину этого шума. Утром соседи кричали ему: «Маэстро! Выходите на улицу! Сегодня все должны веселиться — синьор Франческо женится на дочери Герардини!» Сейчас свадебный поезд проезжал мимо его дома. Художник нехотя встал и подошел к окну.

Жених что-то кричал толпе, размахивая одной рукой, а другой — обнимая свою невесту. Вдруг она подняла глаза и заразительно улыбнулась художнику. Он невольно улыбнулся в ответ и помахал рукой. Потом медленно прикрыл ставни и вернулся к своим занятиям.

Однажды привратник доложил:

— Синьор Леонардо, к вам пришли.

Художник медлил выходить к посетителю — в последнее время он предпочитал одиночество.

— Добрый день, маэстро. — Изысканно одетый гость учтиво поклонился и представился: — Я Франческо дель Джокондо.

— Знаю, — ответил художник. Он всегда хорошо запоминал человеческие лица и сразу вспомнил ту шумную свадьбу.

— Синьор Леонардо, я хочу заказать вам портрет моей жены. Он должен сохранить ее молодость и красоту.

— Лучше бы сохранилась она сама, — пошутил художник.

— Да, конечно, но, увы, это невозможно, — развел руками синьор Франческо. — За работу я предлагаю вам двести флоринов.

Леонардо задумался. Заказчики любят присутствовать в мастерской художника и делать замечания по ходу работы. Он не терпел этого. К тому же в последние годы он больше занимался механикой и гидротехникой, чем живописью. Но сейчас двести флоринов не помешали бы — хотелось продолжить опыты, а кошелек сильно истощился.

— Я знаю вас как большого мастера, — продолжал синьор Франческо, — и верю, что это будет лучший портрет во всей Флоренции. Может быть, вы хотите больше?

— Я принимаю ваше предложение.

— Мы придем к вам завтра вместе с женой, и вы скажете, какое платье подойдет ей больше всего. Я закажу лучший наряд во всей Флоренции.

— Зачем? — Леонардо поморщился. — Вся Флоренция и так знает о вашем богатстве. Пусть синьора приходит в обыкновенной одежде, какую носит дома. И еще прошу, чтобы во время работы здесь никого не было, — он помедлил, — даже вас.

Синьор Франческо нахмурился. Эти постоянные чудачества художников! Вечно они норовят остаться наедине с женщиной. Впрочем, этот не похож на повесу.

— Хорошо, — после паузы сказал заказчик. — Я полагаюсь на вас, синьор. Но хочу сказать: если портрет мне не понравится, я не заплачу вам ни флорина.

В ответ художник чуть наклонил голову.

Жена синьора Франческо приходила каждый день и неподвижно сидела несколько часов на просторной скамье. Потом прощалась с маэстро и уходила. Он почти не разговаривал с ней.

Он достиг таких вершин художественного мастерства, которые покоряются не многим, и что значит этот банальный заказ по сравнению с его научными теориями и расчетами? Но почему-то он старался как можно меньше оставаться наедине с портретом и подходить к нему только во время сеансов. Он забросил свои опыты и все чаще бродил по городу.

Синьор Франческо не появлялся в мастерской. Лишь однажды на улице именитый флорентиец учтиво раскланялся с художником, но не спросил ни о чем. Леонардо был даже рад этому.

Работа над портретом близилась к концу. Сегодня, очевидно, она будет позировать в последний раз. Молодая женщина пришла и вела себя так же, как и в прежние дни. Только в ее глазах художник заметил что-то новое. Она тщательно пыталась это скрыть.