Натали де Рамон - Расправить крылья

— Сесиль, — он порылся в кармане и достал последние скомканные деньги, — хочешь, я посажу тебя в такси?

— Я же сказала, что должна вернуться к Жюлю. А ты подтвердишь, что ничего не было ни с тобой, ни с Виктором. И не проболтайся Марте. Ты не думай, мне ее тоже жалко. По-бабьи. Я бы в ее ситуации удавилась, если бы узнала, что у мужа семья и дочка на стороне.

Глава 33, в которой в пене было уютно

В пене было уютно и ароматно. Я, видимо, даже немного подремала, потому что вода стала явно прохладнее. Я открыла кран. Горячая струя весело разбила пену и потекла к моим ногам, не успевая смешиваться с остальной водой.

Хорошо бы позвать Арнульфа, подумала я, и вместе посидеть в ванне. Но почему-то у меня не поворачивался язык, чтобы произнести «Арнульф». Как можно было дать такое грубое имя своему ребенку? Арно? Тоже звучит неважно, к тому же так называл его отвратительный Вендоль. Почему я сразу не спросила, как обращаются к нему друзья и домашние?

Прокричать: «Милый, иди сюда!» — слишком пошло, я и так веду себя чересчур развратно в постели. Я никогда прежде не позволяла себе такой смелости. Он же мог принять меня невесть за кого! Ну и что? Нам ведь обоим это нравится…

Интересно, что он там делает? Да спит конечно же! Я тоже сейчас вытрусь и лягу к нему под бочок. Какой же Арнульф все-таки тощий и нескладный! Да еще эта идиотская борода!.. Но ведь я уже соскучилась по нему, по тощему, нескладному, бородатому!

Я старательно завернула краны — терпеть не могу, когда капает вода. Накинула халат и вышла в спальню, слабо освещенную ночником. И чуть не закричала. Я ведь хорошо помнила, как Арнульф, совершенно обессилевший от любви, лежал на моей кровати. Он даже не мог двинуться, а сейчас его там не было, как будто не было никогда!

Естественно, в поисках возлюбленного я бросилась в гостиную и включила свет. На журнальном столике красовались замечательная скатерть, шелковая и узорчатая на сей раз, глиняный кувшин с вином, массивные гроздья винограда и изрядный кругляш домашнего сыра. Я метнулась к входной двери. Она была заперта. Замок в порядке.

— Ирен! Ты далеко собралась? — спросил Арнульф.

Я вздрогнула и обернулась.

— Ты не хочешь спать? — Он неторопливо шел ко мне через гостиную.

— Зачем ты меня пугаешь?

— Ирен, пожалуйста, не плачь. — Он взял меня за руки.

— Где ты был? Только не говори, что здесь, а я тебя не видела!

— Ты такая красивая… — От его улыбки, как обычно, в комнате посветлело. — Я… я просто немножко полетал перед сном! — Он взмахнул руками, как крыльями. — Правда! Ты очень красивая! И волосы так хорошо пахнут… Можно, я тебя поцелую?

— А можно не спрашивать?..

Он обнял меня и — совершенно восхитительно и определенно по-новому — поцеловал. Это был совсем другой поцелуй, как будто что-то изменилось в Арнульфе после моего триумфа в постели. Причем новыми были не только объятия и поцелуй, но и интонация, и тембр голоса, и взгляд моего «крылатого» любовника. Впрочем, может быть, мне просто хотелось, чтобы это было так?

— Вот, — он показал на столик, — все свежее, деревенское… Я принесу из кухни фужеры?

— Конечно. — Я кивнула. — Еще ножик и дощечку для сыра.

— Ирен, — он не двигался с места. — Ты точно не хочешь спать? Скажи, я не обижусь. Тебе ведь на работу…

— Ерунда! — Я беспечно махнула рукой, подумав: в конце концов, имею я право раз в жизни забыть про коммерцию? Тем более что Мишель сам предлагал мне не выходить в понедельник. И вообще, ему полезно побыть одному и подумать, справится ли он без меня. — Я не пойду.

— Тебе ничего не будет от патрона? Он к тебе хорошо относится?

— Я сама себе голова, Арнульф. — Что это он заинтересовался моей работой? — Кстати, как тебя называют домашние и друзья? У тебя просто невозможное имя…

— Имя как имя. Святой Арнульф — покровитель пивоваров, его изображают с пастырским жезлом, которым он помешивает в чане с пивом. Очень популярный святой, кстати. — Арнульф простодушно оправдывался, и мне сделалось неловко за свою бестактность. — Когда я был маленьким, мама называла меня Нульф.

Кошмар! Я даже расстроилась — это никуда не годится, разве что в качестве клички для собаки.

— Сестра до сих пор зовет Нуль, она старше меня почти на шестнадцать лет. А друзья называют Арни.

— Арни?

— Да, только ударение на первом слоге. Ты очень красивая. — Он стоял посреди гостиной и любовался мной.

Конечно, я в восторге от его восхищения моей персоной, но сколько можно?

— Арни, а ты не хочешь чего-нибудь посущественнее винограда с сыром? Я купила отбивные, овощи, зелень… — И тут мне самой ужасно захотелось жареного мяса. — Пойдем, — я поднялась с дивана, — я моментально приготовлю в микроволновке. — Они нежные, из вырезки.

Арнульф как на привязи пошел за мной на кухню.

Я открыла холодильник и увидела вчерашние персики.

— Ты так трогательно убрал персики, — сказала я, доставая свои припасы.

— Это не я, это медведки.

— Я сразу так и подумала. — Я вытащила из микроволновки противень и стала укладывать на него тоненькие ломтики мяса. — Конечно, медведки.

— Ирен, не стоило из-за меня среди ночи затевать готовку.

— Не хочешь, не ешь, а я очень люблю жареное мясо. — Я сунула противень в печку и принялась мыть овощи.

— Любишь мясо? Интересно, а Мона Лиза тоже любила жареное мясо?

— Мона Лиза? Ты имеешь в виду Джоконду?

— Да. Что она вообще ела?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Что они там все в Италии едят? Макароны, наверное, пиццу… А почему ты об этом спрашиваешь?

— Так. В голову пришло. — Он внимательно наблюдал за тем, как я нарезаю кружочками помидоры и полосочками — сладкий перец. — Я не об этом хотел тебя спросить.

— О чем? — Я открыла дверцу микроволновки и перевернула отбивные. Они уже довольно заманчиво пахли. — Спрашивай.

— У тебя в спальне манекен и рулоны грубой бумаги. Зачем они тебе?

— Я строю лекала. Потом по ним шьют одежду.

— Дома?

— Почему дома? На фабрике. — Я вытащила противень с мясом. Оно замечательно поджарилось.

— Нет, я не о том. Просто я не понял, почему ты занимаешься этим дома? Ты же работаешь в конторе.

— В конторе у меня много других дел.

Листьями салата я застелила большое блюдо. Говорить ему, что я владею фирмой, или не говорить? В обжигающе горячие ломтики вырезки я завернула полосочки перца и положила эти рулетики на салатные листья вперемежку с кусочками помидоров, а сверху посыпала зеленью.

— Произведение искусства! — восторженно сказал Арни. — Ты просто художник.