Барбара Картленд - Не смейся над любовью!

За время своего пребывания в Шелдон-хаусе Антея поняла, что крестная действительно боится своего супруга. Даже слуги говорили о нем только с почтением, и создавалось впечатление, что он незримо присутствует в доме, даже когда граф находился вдали от него.

Антее доводилось слышать пренебрежительные замечания в адрес графини, но о графе все отзывались с уважением, иногда смешанным с некоторым чувством зависти.

— Если вы поможете своей крестной, — раздался за ее спиной голос герцога, — то, уверяю вас, не только графиня, но и я, будем вам очень благодарны.

— Но, как же… мы сможем… пожениться при этих обстоятельствах? — спросила Антея. — Я не вижу никаких препятствий, — ответил герцог.

В его голосе Антея уловила вызов.

И без его объяснений она прекрасно понимала, что любая девушка на ее месте должна быть счастлива принять предложение от такого блестящего поклонника.

«Но, — подумала Антея, — из-за того, что в Лондоне мне случайно стали известны интимные подробности личной жизни герцога, я не могу смотреть на герцога так, как на него смотрела бы любая другая девушка».

Хотя тут же у нее мелькнула мысль, что если бы ей в Лондоне удалось найти себе любого другого кандидата в мужья, то у него скорее всего тоже была бы за душой какая-нибудь тайна. Только случайное совпадение обстоятельств сделало ее свидетельницей ночного свидания любовников.

И все-таки в ее памяти были слишком живы воспоминания о том, что она почувствовала, увидев герцога, направлявшегося в спальню крестной.

В ушах еще звучал исполненный высокомерного презрения голос герцога, когда он посоветовал ей не вмешиваться в чужие дела.

В то же время ей некого было винить, кроме себя самой, в том, что сложилась такая неприятная ситуация.

«Как я могла поступить так опрометчиво! — злясь на себя, подумала Антея. — Продать именно эту карикатуру!»

Она на самом деле совершенно о ней забыла, обрадовавшись возможности получить столько денег за свои рисунки.

«Было безумством с моей стороны продать рисунок, где изображена моя крестная, — говорила она себе. — Глупо и к тому же жестоко».

Антея всегда была снисходительной к другим, доброта была неотъемлемой чертой ее характера. Ее всегда глубоко трогали страдания и несчастья других людей. Рассказы о жестокости и лишениях могли вызвать у нее слезы.

Она всегда внимательно и сочувственно выслушивала жалобы деревенских жителей и была готова сделать многое, чтобы помочь им.

И вот, радуясь тому, что за рисунки ей предложили неожиданно много денег, она, сама того не желая, навлекла неприятности на стольких людей.

«Прежде всего, это был очень злой рисунок, — огорченно подумала она. — Но теперь поздно сожалеть об этом».

— Не думаю, что вы настолько бессердечны, мисс Фортингдейл, чтобы отказать вашей крестной в помощи, — заметил герцог.

Антея не отвечала, и через некоторое время он сказал:

— Может быть, вы ждете, чтобы я встал перед вами на колени, как это принято в любовных романах?

Теперь в его голосе звучала издевка. Антея обернулась и резко сказала:

— Нет необходимости разыгрывать этот спектакль, ваша светлость. Вы были… откровенны со мной, и я очень благодарна за это. Я также буду… откровенна с вами. Я не хотела бы… выходить за вас замуж… но при создавшихся обстоятельствах… я не могу… отказать вам.

— Я верил, что вы все правильно поймете, — сказал герцог. — Уверяю вас, мисс Фортингдейл, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы были счастливы, став моей супругой.

— Благодарю… вас.

Говоря это, Антея посмотрела в глаза герцогу и подумала, что они сейчас похожи на дуэлянтов, причем каждый надеется выйти из этого поединка победителем.

— Вы, наверное, захотите сообщить новость вашей матушке без моего участия, — помолчав, сказал герцог. — Я надеюсь, она будет так добра, что примет меня завтра днем, и мы сможем обговорить детали нашей свадьбы.

— Так будет лучше всего, — согласилась Антея.

— Тогда я продолжу свое путешествие, — сказал герцог. — Но сначала я хотел бы от всей души поблагодарить вас за то, что вы приняли мое предложение.

Антея кивнула, и он продолжил:

— Могу вас заверить, что ваша крестная будет вам очень благодарна, так же как и я. Вы спасли нас и многих других людей от возможных несчастий и неприятных последствий.

Антея понимала, что он имеет в виду свою семью, детей супругов Шелдон и их многочисленной родни.

Когда она подумала о предстоящем замужестве, ее смутила мысль о том, что у герцога Эксминстера должно быть много родственников, которые, без сомнения, будут крайне удивлены, узнав, на ком он собирается жениться.

Казалось, говорить было больше не о чем, и тут Антея впервые осознала, что на ней белый передник, испачканный мукой, который она забыла снять. Собственный дом неожиданно показался ей тесным и невзрачным, а герцог — очень высоким и сильным.

Следуя в холл, герцог заметил над камином портрет сэра Уолкотта.

— Это ваш отец? — спросил он.

— Да, — ответила Антея.

— Вижу, он был в Шотландском грейском полку [12].

— Да.

— Ваша крестная говорила мне, что его нет в живых. Вероятно, он погиб при Ватерлоо?

— Да.

— Я видел эту атаку, — сказал герцог. — Это было прекрасно! Ничего подобного по героизму не было раньше в истории Англии.

— Вы участвовали в битве при Ватерлоо? — Антея никак не могла представить себе герцога, которого считала салонным кавалером, на поле битвы.

— Да, — ответил герцог. — Мы поговорим когда-нибудь об этом. Мне хотелось бы побольше узнать о вашем отце.

Антея понимала, что он старается произвести хорошее впечатление, но внутри у нее все как будто окаменело.

Прежде чем герцог подошел к двери, она распахнула ее и глубоко вдохнула свежий воздух.

Роскошные экипажи, чистокровные лошади, блестящие золотом ливреи слуг — эта яркая картина показалась ей теперь еще более странной и неуместной.

«Все это выглядит на фоне заросшей, неухоженной подъездной аллеи и запущенного дома не менее странно, — подумала Антея, — чем я сама в кухонном переднике рядом с этим высоким, красивым, элегантным человеком».

— Увидимся завтра, — сказал герцог.

Он взял протянутую ему руку и поднес к губам.

— Позвольте мне еще раз поблагодарить вас, мисс Фортингдейл, — сказал он глубоким низким голосом.

Антея ничего не ответила.

Герцог направился к своему экипажу, легко вскочил на высокие козлы и взял поводья у слуги. Опытной рукой, как настоящий патриций, правящий колесницей, он развернул лошадей.