Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

доктор Мюллер изучал результаты тестов. – Мышечная сила восстанавливается, координация улучшается.

После процедур позвонила Марина.

– Отличные новости! Деньги от развода поступили. Двадцать два миллиона четыреста тысяч на вашем счёте.

Я смотрела в окно на альпийские вершины. Столько денег… А счастья на них не купишь.

– Спасибо, Марина.

– И ещё. Алименты за два месяца тоже пришли. Будете переводить Савве Аркадьевичу?

Я задумалась. Долг за клинику около пяти миллионов. Могу вернуть прямо сейчас. Но что-то удерживало.

– Нет, подожду до возвращения. Хочу поблагодарить лично.

Вечером позвонила Зинаида Петровна. Голос у неё был усталый.

– Настенька, у меня новости. Ксения родила.

Я застыла.

– Когда?

– Вчера. На седьмом месяце. Мальчик, полтора килограмма. В реанимации, но врачи говорят выживет.

Мальчик. У Антона сын.

– Как Ксения?

– Плохо. Кесарево, большая кровопотеря. И психологически… Она ведь под домашним арестом. Рожала под конвоем.

Я закрыла глаза. Ребёнок ни в чём не виноват. Как и мой малыш два года назад…

Внематочная беременность. Экстренная операция. Удаление трубы. Антон тогда даже не приехал – у него была важная конференция. А потом начался этот кошмар с поликистозом, гормоны, безуспешные попытки…

– Настя? Ты здесь?

– Да, простите. Задумалась.

– Я буду помогать с малышом. Когда его выпишут. Он же мой внук, хоть и… при таких обстоятельствах.

– Правильно сделаете.

Мы попрощались. Я долго сидела в темноте. Думала о жизни, которая могла быть. О ребёнке, которого потеряла. О детях, которых, возможно, никогда не будет.

На католическое Рождество выпал снег. Я сидела в холле, читала книгу, когда услышала знакомый голос:

– Неужели знаменитый хирург Максимова читает дамские романы?

Савва стоял в дверях, припорошенный снегом, с огромным букетом цветов в руках.

– Савва! – я вскочила, забыв о книге.

– Осторожно, – он положил цветы на стол и подхватил меня. – Не торопись.

– Я теперь могу! Смотри!

Я прошлась по холлу. Да, прихрамывая, но без трости.

– Потрясающе, – он смотрел с такой нежностью, что сердце сжалось.

– Ты заметил хромоту?

– Заметил. Но ты ИДЁШЬ. Сама!

Мы поставили цветы в вазу в моей комнате. Потом отправились гулять по заснеженному парку. Я шла медленно, стараясь не хромать.

– Не насилуй себя, – Савва взял меня под руку. – Со мной можно быть собой.

Мы остановились у неработающего, покрытого снегом, фонтана. Снежинки падали крупными хлопьями, оседая на волосах, ресницах.

– Настя…

Он повернул меня к себе, заглянул в глаза. И поцеловал. Не робко, как в больнице. Уверенно, страстно, так, что земля ушла из-под ног.

Когда мы оторвались друг от друга, я выдохнула:

– Савва, я должна тебе сказать… Повторить, вдруг ты не услышал… Я не могу иметь детей. Вернее, шансы минимальные. Внематочная два года назад, потом поликистоз… Неудачная гормонотерапия…

– Тише, – он приложил палец к моим губам. – Не станем ничего загадывать. Просто будем вместе. А там… что будет, то будет.

***

Москва, январь

Савва стоял у панорамного окна своего кабинета в “Savva's Garden”. Ресторан открылся месяц назад и сразу стал хитом сезона. Но мысли были далеко, в Баварии, с Настей.

– Савва Аркадьевич? – секретарь заглянула в кабинет. – К вам Константин Сергеевич.

Вошёл Костя с папкой.

– Есть новости по делу Зверева. Суд назначен на 15 мая.

– Хорошо. Что ещё?

– Жданова родила. Недоношенный, но выживет. Её адвокат будет давить на жалость, мать-одиночка, грудной ребёнок.

– Это не отменяет попытки убийства.

– Согласен. Но судья может дать минимальный срок. Три-четыре года, с отсрочкой до четырнадцати лет ребёнка.

Савва нахмурился. Значит, Ксения может остаться на свободе.

– Продолжай собирать материалы. Свидетели, характеристики, всё.

– Уже работаю. И ещё… Я заказал билеты в Большой на 20 мая. “Жизель”. Подумал, после суда Анастасии Васильевне нужно будет отвлечься. Ты со своей загруженностью о таком и не смекнёшь, поверь мне, давно и глубоко женатому мужчине, женщины любят, когда о них заботятся.

Савва улыбнулся. Костя, при всей своей суровости, был удивительно проницателен.

– Спасибо. Надеюсь, она сможет пойти.

***

Бавария, февраль

– Пять километров! – я остановилась у входа в клинику, запыхавшаяся, но счастливая. – Я прошла пять километров!

Доктор Мюллер улыбался, глядя на секундомер.

– За час двадцать. Отличный результат. Хромота почти незаметна.

– Почти – не считается.

– Фрау Максимова, вы перфекционистка. Это хорошо для хирурга, но плохо для пациента. Небольшая хромота может остаться навсегда. Но разве это помешает вам оперировать?

Он был прав.

Вечером позвонил Воронов.

– Настя, ты когда возвращаешься? У нас тут сложная операция намечается, хотел бы с тобой проконсультироваться.

– В марте буду. Смогу ассистировать?

– Конечно! Ждём с нетерпением.

После разговора я включила музыку. Старую песню, которую любила в студенчестве. И начала танцевать. Медленно, осторожно, прислушиваясь к телу. Левая нога протестовала, но держалась.

Кружилась по комнате и думала: я смогу. Вернусь в операционную. Буду жить дальше.

А в мае закрою прошлое. Окончательно.

Посмотрю в глаза тем, кто пытался меня сломать. И покажу, что у них ничего не получилось.

Музыка закончилась. Я стояла у окна, глядя на засыпающие Альпы. Где-то там, за горами, ждала Москва. Работа. Суд.

И Савва.

Смело улыбнулась своему отражению.

Я готова к новой жизни. Я хочу быть счастливой.

Глава 15. Суд

Пятнадцатое мая выдалось пасмурным. Я проснулась в пять утра и больше не смогла уснуть. Лежала, глядя в потолок съёмной квартиры, и думала: готова ли я к этому дню?

Встала, сделала упражнения. Растяжка, приседания, ходьба по комнате. Левая нога по утрам всегда была скованной, но через полчаса тренировок становилась послушнее. Хромота становилась почти незаметной.

Выбрала строгий тёмно-синий костюм. Минимум косметики, только тушь и блеск. Волосы собрала в низкий пучок. В зеркале отражалась спокойная, собранная женщина. Не жертва. Свидетель.

В дверь позвонили ровно в восемь.

– Готова? – Савва стоял на пороге, тоже в строгом костюме.

– Да.

Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы спустились к машине, где ждал Андрей, его водитель и телохранитель в одном лице.

Всю дорогу молчали. Савва держал мою руку, и этого было достаточно.

У здания суда нас встретила Марина Звягинцева.

– Настя, помните, вы свидетель. Отвечайте на вопросы чётко, по существу. Никаких эмоций.

– Я помню.

– Я буду в зале, – она сжала моё плечо.