Ребенок из прошлого. Шанс на семью - Кэти Свит

class="p1">– Мариш, – он вплотную подходит ко мне. Я замираю. – Посмотри на меня, – говорит нежно.

Отрицательно мотаю головой. Я еще не готова.

– Идём спать, – прошу, по–прежнему устремив взгляд в пол. – Уже поздно, – озвучиваю первую пришедшую на ум причину.

– Не так поздно, как кажется, – отмахивается от моих слов. – Посмотри на меня, – повторяет просьбу.

Закусываю губу.

Не могу! Ну не могу и все тут.

Стою, не дыша. Хочу отойти на безопасное расстояние от него, а еще лучше – скрыться или раствориться прямо в воздухе. Но интуитивно чувствую, что так делать нельзя.

Кирилл слишком хорошо понимает каждую из ощущаемых мною эмоций.

Он делает осторожный и медленный шаг вперед, сокращает между нами расстояние до минимума. Бережно касается своими пальцами моего лица, приподнимает голову за подбородок и все–таки вынуждает посмотреть ему в глаза.

– Тебе нечего стыдиться, – говорит открыто и честно. – Ты очень красива и слишком наивна и чиста, чтобы этим пользоваться. Поверь мне, – в его взгляде только нежность и восхищение. – Любая другая бы только позавидовала твоей красоте.

Красива, ага… Это идеально выточенное тело я годами тренировала. Каждый день проливала по семь потов, отрабатывала удары, стойки, выходила в спарринги, а потом…

Потом всё разом перечеркнула.

Вспоминать не хочу. Больно.

– Спасибо, – благодарю мужчину за комплимент. И за то, что держится на расстоянии, попыток сблизиться еще сильнее не предпринимает.

Он словно чувствует, что я не готова сейчас открыто с ним говорить и поэтому не допытывает.

– Ты после улицы отогрелась? – Кирилл вдруг резко переводит тему.

Как же я благодарна ему за это! Вмиг переключаюсь от своих эмоций.

– Да, – киваю. – После твоего глинтвейна попробовала бы я не согреться, – робко улыбаюсь.

Я до сих пор ощущаю на языке терпкий и вместе с тем сладковатый вкус пряного напитка, вдруг понимаю, что хочу еще. В горле пересохло.

– А можно еще? – неуверенно спрашиваю.

– Глинтвейн? – удивляется Кир.

– Можно чай, – пожимаю плечами.

– Да давай уж допьем глинтвейн, – говорит, отходя от меня, и направляется в сторону кухни. Я иду следом за ним.

Возвращаюсь за стол, Кирилл ставит передо мной кружку с уже подостывшим напитком и сам садится рядом. По телевизору идет один из моих любимых фильмов.

На весь экран показывают, как парень и девушка целуются. А там дальше будет сцена еще откровеннее.

Вот же блин! Словно все сговорились вокруг!

– У тебя завтра первой парой что? Лекция или семинар? – уточняет, не смотря на экран. Он внимательно следит за мной и это немного расслабляет. Я тоже от телевизора взгляд отвожу.

Смущений на сегодня более, чем достаточно.

– Лекция, – для ответа мне приходится немного напрячь память, ведь за сегодняшний день произошло столько событий, у меня уже от них кружится голова.

– Значит, придётся рано вставать, – мужчина улыбается мне в ответ.

– Ты хочешь меня до универа довести? – произношу удивленно.

Я даже подумать о таком не могла. Ведь Кириллу не по пути совершенно!

– Это даже не обсуждается, – с твёрдой уверенностью в голосе отрезает он.

– Но у тебя клиника в другой стороне, – мне становится неудобно. – Ты опоздаешь. Утром дикие пробки, город будет стоять, – тараторю.

– Марин, – говорит многозначительно. Я осекаюсь. – Не маленький. Разберусь.

– Хорошо, – соглашаясь, делаю глоток из кружки. Вкуснота. – Спасибо.

– Давай допивай, и будем ложиться спать, – предлагает. – Или ты хочешь насладиться просмотром фильма? – многозначительно кивает в сторону обнаженных на экране людей, чем снова вгоняет меня в краску.

– Спать, – произношу, с трудом посмотрев мужчине в глаза. – Мы будем спать.

– Вот и отлично.

Глава 25. Кирилл

От острого желания немедленно овладеть Мариной у меня плавятся мозги. Из последних сил держусь за остатки разума, но и это не особо спасает.

Все мои мысли заняты лишь одним и чем дальше, чем тяжелее их контролировать. Сегодня был невероятно сложный, долгий и нервный день. Мне видимо просто необходимо как можно скорее сбросить напряжение.

Организм требует.

А тут есть два варианта. Либо напиться, либо провести бурную ночь. Но ни один из этих вариантов для меня сейчас не подходят.

Смотрю на Хмельницкую, и у меня темнеет в глазах. Какая же она… аппетитная.

Самое хреновое, что Маринка даже не знает, какое влияние оказывает на мужчин. И как те забывают свои принципы, стоит ей оказаться рядом.

Вот и я сейчас. Истекаю слюной, смотря на нее, словно она самая вкусная на свете конфета.

Съесть бы ее. Всю облизать. Насладиться вкусом до умопомрачения!

Игнатов, твою ж мать! Сестра твоего друга она! Прекрати немедленно даже думать в её направлении.

Но как тут прекратить? Когда такая нежная и красивая девушка находится рядом?

Снова смотрю на ее розовые мягкие губы, они буквально манят меня. Маринка, как назло, берёт ещё и облизывает.

Блин, как удержаться? Как квартиру не спалить от необузданного и дикого желания?

– Кирилл, – от того, как она произносит моё имя становится еще теснее в штанах.

М–да, Игнатов… Влип ты по полной.

– Слушаю тебя, – отзываюсь, с трудом выныривая из своих мыслей.

Фокусируя взгляд, смотрю исключительно девчонке в глаза. В которых тоже отчётливо вижу, как сильно она меня хочет.

Звездец.

Как эту ночь прожить? Ведь нам ещё спать в одной квартире.

– Где я буду спать? – спрашивает, словно читая мои мысли.

– В моей спальне, – отвечаю ей, с трудом выбрасывая из головы картинку лежащей на моей кровати обнаженной девушки.

Твою ж мать! Её близость сводит с ума!

Игнатов, угомонись. У тебя просто давно не было секса.

– А ты? – не отстаёт от меня. Не позволяет глубже погрузиться в свои мысли.

– Я буду спать на диване, – отрезаю. Марина округляет глаза.

Да, детка, я могу быть слишком резким.

Да и как иначе, когда ни о чем, кроме близости, думать сейчас не могу? Мне это нужно просто капец.

В конце концов, реакция моего тела вполне объяснима.

– Может быть, ляжешь со мной? – робко интересуется. И тут же заливается краской.

В горле пересохло.

Беру из рук девушки кружку с давно остывшим глинтвейном, делаю большой глоток и уже пустую емкость ставлю на стол.

– Нет, Марина, – заявляю безапелляционно. – Иди в кровать, – бросаю короткое. – Там постелено.

Резко поднимаюсь из–за стола. Мне нужно немедленно попасть в душ. Ледяной! Такой, чтоб аж скулы сводило.

– Хорошо, – печально опускает голову вниз. – Будет сделано.

От последней фразы девушки буквально взрывает меня. Неужели не понятно, что я в первую очередь действую в ее интересах?

Если задержусь хоть на один крошечный миг, то все. Звездец!

Я ж прямо на этом столе ее отымею.

Нет–нет–нет. Игнатов,