Корсиканский гамбит - Мартон Сандра

– За какую работу? – невинным голосом спросил он.

– Почему ты не поручил Марии позаботиться обо мне? – спросила она, не обратив внимания на его слова.

– Марии? – Он весело и загадочно заулыбался. – Уже солнце ласкало далекие горы, когда я отнес тебя в постель, cara. Зачем мне было тревожить Марию из-за такой пустячной работы. Подумаешь, несколько крючков и пуговичек.

Дьявол, а не человек! Он просто смеется над ней. Но ему не удастся вывести ее из себя, она не доставит ему такого удовольствия.

– Конечно, тебе все это очень хорошо знакомо, – вежливо ответила она.

В его глазах блеснули искорки смеха.

– Прости, что разочаровываю тебя. Я все время забываю, что ты привыкла быть первой во всем.

Она стала смотреть на море. И нахмурила брови. До этого она как-то не задумывалась, но теперь обратила внимание, что берега совсем не видно. Ведь от Ниццы до Монако рукой подать и плыть все время надо вдоль берега.

– В чем дело, Франческа?

– Да так, ничего, – сказала она, пытаясь избавиться от внезапно возникшей смутной тревоги. – Мне казалось, что мы должны были плыть ближе к берегу.

Макс взял ее за руку.

– Давай позавтракаем, ладно? Что ты хочешь? Свежие фрукты? Рогалики? Или предпочитаешь американский завтрак: яичницу с беконом, сосиски?

– Побольше кофе, и все. – Она смотрела, как он направляется к кормовой палубе, где под зонтом был накрыт стол. – А разве у нас есть время для завтрака?

– У нас куча времени, – ответил Макс, отодвигая для нее стул. – Ты какой кофе будешь? Черный? Или со сливками и с сахаром?

– Черный, спасибо. – Она наблюдала, как он наливает кофе и себе и ей, и с удивлением думала, что если не обращать внимания на его неожиданные поступки, например как он отнес ее в постель, то ведет он себя вполне прилично. Она почти не ожидала от него такого, а то, что произошло, когда они танцевали…

“А что, если бы не было этой игры в карты? И я просто попросил бы тебя поехать со мной?”

Она сморгнула. Почему ей все время вспоминаются эти слова?

– Обязательно попробуй вот это. И положи крем. Или, может, тебе дать…

– Ты позвонил моему брату?

– Об этом позаботились.

– Хорошо, – кивнула Франческа, – а то он будет ужасно волноваться.

– Ты так думаешь?

– Конечно, – она посмотрела на него. – Я не хочу защищать Чарлза, но у тебя сложилось превратное мнение о нем.

Кривая усмешка мелькнула на его губах.

– Боюсь, ты не сможешь заставить меня изменить его, если даже очень постараешься.

Франческа поставила свою чашку и отодвинулась от стола.

– Бессмысленно затевать этот спор, – сказала она. – И вообще, сейчас это уже не имеет значения. Скоро мы причалим и…

– Мы будем на месте по крайней мере часа через три. Ты можешь за это время отдохнуть и перекусить что-нибудь.

– Что? Что ты сказал?

Макс снял салфетку с серебряного блюда.

– Я сказал, что надо что-нибудь поесть. Жан-Поль приготовил омлет.

Она пристально посмотрела на него.

– Ты сказал, нам плыть еще три часа?

– Где-то так. Капитан Дюсаж говорит, что, может быть, и больше. Налить еще кофе? – он потянулся к кофейнику.

– Но… но почему так долго? – У Франчески от страха забилось сердце. – Макс, ответь мне!

Он поднял голову и дружелюбно посмотрел на нее, но что-то новое, незнакомое Франческе мелькнуло в его темных глазах.

– Что тебя беспокоит, Франческа? – спросил он тихим голосом.

Она провела языком по пересохшим губам.

– Сколько мы будем плыть?

– Дай прикинуть, – он посмотрел на часы. – Сейчас почти одиннадцать. Мы вышли в море где-то около шести утра.

Она так и обмякла на своем стуле.

– Ты хочешь сказать, что мы уже шесть часов в пути? – Ей стало нечем дышать. Следующий вопрос она боялась произнести вслух. Лучше подобраться к нему постепенно. – Но это невозможно. – Она выдавила из себя некое подобие улыбки, которое должно было означать, что Франческа поняла его юмор. – С чего это так далеко до Монако? Мы же не в машине едем.

– Ты, безусловно, права, – кивнул Макс. – От Ниццы до Монако рукой подать, – он, блеснув своими белыми зубами, положил в рот немного клубники со сливками, – а до Корсики восемь часов. Франческа уставилась на него.

– Это шутка? – Хоть голос ее и прозвучал спокойно, девушку уже трясло. – Если да, то не совсем уместная.

– Никакая это не шутка, – посмотрев на нее, спокойно ответил Макс.

О Господи. Господи. Франческа сцепила руки на коленях.

– Отвези меня обратно, – сказала она.

– Обратно? Это куда? – Он холодно улыбнулся. – Ах да, к твоему дорогому, любимому братцу.

– Ты же говорил… – она замолкла, стараясь взять себя в руки, – ты говорил, что с восходом солнца доставишь меня домой. Ты сказал. Макс бросил свою салфетку.

– Обстоятельства изменились, – сказал он, невозмутимо глядя ей в глаза. – Послушай, ты только себе хуже сделаешь, если…

– Ты и не собирался отвозить меня обратно, ведь так? – дрогнувшим голосом спросила она. – Ты с самого начала замыслил это. – Она некоторое время расширенными глазами глядела на него, затем вскочила со стула. – Ну, это тебе так просто не пройдет! Ты ответишь за похищение! И пусть твой экипаж безучастно взирал вчера на то, как ты затеял на борту этот ужин, который, может быть, они сами и не одобряли, все равно.

– Мой экипаж, – глядя на нее, тихо произнес он, – в точности исполняет то, что я приказываю, – он сжал губы. – Поскольку они все с Корсики.

– С Корсики? – Голос Франчески зазвенел, она почувствовала, что с ней вот-вот начнется истерика, и судорожно сглотнула. – Ты это говоришь так, словно речь идет о другой планете.

Он улыбнулся, обнажив зубы.

– Некоторым может так и показаться. Приезжим особенно трудно бывает понять язык.

– Ах, какая экзотика! Но они говорят по-итальянски. И по-французски. Чем ты меня убедишь, что твой хваленый повар и капитан Дюсаж – корсиканцы?

– И не подумаю, какая, к черту, разница, как они говорят, на каком языке? Мои люди мне верны, это главное, – он хищно улыбнулся, – и весьма романтичны. Они понимают, что такое похищать женщину во имя страсти. Когда моя команда поняла, что я затеваю, она сразу же бросилась мне помогать.

У Франчески сжались кулаки.

– Ты! Ты ублюдок! Тебе недостаточно того, что ты выставил нас с Чарлзом на всеобщее посмешище? Нет, тебе надо что-то еще, чтобы потешить свое больное самолюбие. Ты…

Макс отбросил свой стул и стремительно подошел к девушке, она отпрянула, но отступать было некуда.

– Ты хорошо помнишь прошлую ночь, cara? – Он крепко ухватил ее за плечи и чуть-чуть приподнял. – Ты помнишь, как мы вышли на палубу смотреть на звезды?

– Ты повел меня туда, чтобы напоить вином, – презрительно заявила она.

Он усмехнулся:

– Что-то я не помню, чтобы сильно уговаривал тебя. Ты хлестала шампанское, как воду.

– Если… если и так, то только для храбрости.

– Ага. – Он негромко засмеялся. – Понятно. Ты боялась меня, да? И надеялась, что вино придаст тебе мужества.

Она подняла голову.

– Да, что-то в этом роде.

Он обнял ее и прижал, сопротивляющуюся, к себе.

– Ты не боялась, когда мы танцевали, cara. – Он нагнулся к ней, она хотела отвернуться, но его горячее дыхание опалило ей виски. – Мне кажется, с помощью вина ты надеялась избежать того, чего сама так хочешь.

У Франчески замерло сердце.

– Это безумие.

Она задохнулась, почувствовав прикосновение его губ к своей шее.

– Прошлой ночью ты хотела, чтобы я любил тебя, и боялась этого.

– Нет! – Она беспомощно барахталась в его объятиях. – Не будь смешным. Я никогда…

Макс сжал ее голову в своих ладонях и посмотрел ей в глаза.

– Прошлой ночью я задал тебе вопрос, Франческа. И ты ответила. Помнишь?

Помнит ли она? С болезненной ясностью в сознании всплыло все: его вопрос и ее ответ. А что, если я просто попросил бы тебя поехать со мной? – спросил он. Ты бы поехала? И она ответила…