Ева Ратленд - Розы нашей любви

Но последний день конференции был совсем особенный. Вечером на банкете ее муж получил премию и все причитающиеся апробации за выведенный им новый сорт розы «Мелоди». Конечно же, Мелоди знала, что роза Тони прекрасна и не похожа на другие, и была польщена тем, что он дал цветку ее имя. Но она и не предполагала, что это такое выдающееся событие.

Официальное признание! Одобрение ученых мужей! Глаза Мелоди наполнились слезами счастья, пока она слушала похвалы разных знаменитостей в адрес Тони. Ведь это ее муж, вот он благодарит их за добрые слова, вежливо отвечает на вопросы. Какой он скромный! И какой красивый в темном костюме и рубашке с галстуком, которые она сама ему выбрала. Здесь Мелоди впервые видела Тони в костюме и галстуке, за исключением дня их злополучного бракосочетания. Стоило ей вспомнить тот день, как с ее губ сорвался невеселый смешок. С тех пор прошло всего несколько месяцев, а кажется, что целая жизнь.

Вот Тони берет ее под руку и увлекает к группе людей, которые обступают их плотным кольцом. Несколько человек суют ему в руки визитные карточки и просят карточки у Тони. Где и когда с ним можно встретиться? Они хотели бы поскорее. Не принимал ли он на себя уже каких-либо обязательств? И так далее… и так далее…

– Что это за люди? – спросила Мелоди, когда они остались одни.

– Представители разных цветоводческих торговых фирм, – объяснил Тони. – Они хотели бы получить эксклюзивные права на патент.

– Патент!

– На мою розу «Мелоди».

– О! Патент на розу! Тони, – воскликнула она, – тебе лучше оформить все прямо сейчас, не откладывая. Куда, ты сказал, ты отослал документы? С кем ты встречался?

Тони беспечно рассмеялся.

– Не беспокойся, милая, я обо всем позаботился. Уже некоторое время назад я передал документы в юридическую фирму, которую порекомендовал мне мой профессор ботаники. «Гастон и Фербер». Они занимаются почти исключительно патентами на новые сорта растений.

Вот так. Мелоди узнала кое-что новое о своем муже – он, помимо прочего, был деловым человеком.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мелоди решила, что настало время устроить званый вечер. Настоящий званый вечер. Члены семьи Тони время от времени навещали их, но не все одновременно. И никто из родных Мелоди ни разу не посетил их фермерский дом, визит отца не в счет.

Это будет грандиозный вечер, и не только для их с Тони родственников, но и для других людей. Она пригласит Чарли с женой, Линка Робертса и предпринимателей, которые ведут дела с Тони. И кого-нибудь из его профессоров. Это будет праздник в честь Тони. Он сделал большое дело, и Мелоди хотела, чтобы об этом узнали все.

Дом сейчас находился в достаточно приличном состоянии, она позаботилась об этом как могла. И сад весьма ухожен, так что можно расположиться в саду. Если только не зарядит дождь, озабоченно подумала она.

Угощение она могла бы заказать в ресторане, в который всегда в таких случаях обращается отец… Но нет, не стоит. Еду она приготовит сама, вместе с Розали и Сарой, разумеется. Мария поможет обслуживать гостей, а сыновья Фрэнка станут разносить напитки. Планы предстоящего торжества стремительно прокручивались в голове Мелоди. Они приобрели еще больший размах, когда Тони сообщил ей приятную новость: одна из цветоводческих фирм сделала ему предложение.

– Очень выгодное предложение, – добавил он.

– Тони, как замечательно! – Мелоди, расположившаяся за кухонным столом, оторвала взгляд от блокнота, в котором набрасывала схему предстоящего вечера. – И ты согласишься?

– Гастон говорит, что стоит повременить. Он уверен, что последуют еще предложения.

– Еще бы нет! – Тут ей в голову пришла отличная идея, и она сделала пометку в блокноте. Она пригласит нескольких представителей торговых фирм, чтобы продемонстрировать им розу. Почему бы не соединить приятное с полезным?

– Гастон уже связывается с рядом заинтересованных компаний. Он говорит, что на аукционе цена резко взлетит вверх.

Но какие именно фирмы занимаются куплей и продажей цветов? Она спросит у отца. Хотя цветы и не его сфера, зато он знает рынок как свои пять пальцев. Он-то отлично осведомлен, кто и чем торгует.

– О чем ты задумалась, моя радость?

– Что? – Мелоди так глубоко погрузилась в свои размышления, что не слышала вопроса Тони.

– Так ты считаешь, нам следует принять это предложение или еще подождать?

– Конечно, подождать. Куда спешить? Если есть шанс получить более выгодное предложение…

– Но и этого достаточно, чтобы уплатить первый взнос за ферму…

– О, Тони, тебе вовсе не нужно об этом беспокоиться. – Мелоди улыбнулась. Теперь она может сказать ему все.

– Почему?

– Дело в том, что ферма уже принадлежит тебе. – И Мелоди поведала ему, что идея с опционом пришла ей в голову, когда ей отчаянно хотелось помочь его дедушке и бабушке. Вот теперь-то Тони успокоится, зная, что этой проблемы больше нет.

Он молча смотрел на нее. Его взгляд выражал все что угодно, только не радость. Мелоди прочла в нем досаду и даже… неужели гнев?

– Так это ты… ты владеешь опционом на ферму?

Она кивнула, его тон не понравился Мелоди.

– И ты в течение трех последних месяцев выкладывала каждый месяц по десять тысяч долларов?

Охваченная тревожным предчувствием, Мелоди опять кивнула.

– Ты лгала мне!

Она затрясла головой.

– Ты уверяла меня, что не прикоснешься к отцовским деньгам.

– Я и не прикасалась. Это были мои деньги.

– Твои? Ты говорила, что у тебя их совсем немного.

– В общем… так и есть. – Несравнимо меньше, чем у ее отца. – Это всего лишь трастовый фонд, который завещала мне бабушка.

– И сколько он составляет?

– Тридцать миллионов.

– Тридцать миллионов долларов? – прошептал Тони медленно и недоверчиво.

– Я не трогала его. Капитал весь в целости. Я снимала лишь часть процентов.

Но он, кажется, не слушал ее.

– И твой отец знал об этом. Вот почему он держался так высокомерно. Вот что означала его оскорбительная усмешка. А я-то разглагольствовал перед ним о том, как собираюсь содержать нас обоих на собственные средства.

– Ты и содержал. Я тратила только то, что ты зарабатывал, разве нет?

– Отнюдь нет, крошка, ты забываешь о выплатах в размере десяти тысяч долларов ежемесячно.

– Ты не получал ни цента из этих денег. Они шли на содержание твоих деда и бабушки. – Она бросила карандаш на стол и встала, глядя ему в лицо. – И я не понимаю, почему ты снова злишься. Им нужны были деньги, тебе – ферма.

– Я злюсь оттого, что ты лгала мне.

– Потому что ты вбил себе в голову – делать все только своим трудом, на свои деньги. В тебе говорит мужское самолюбие. Бессмыслица! Ты не остался бы со мной ни минуты, если бы знал, что тебе придется взять у меня хотя бы цент.