Карин Матч - Осторожно, Синди!

Заморгав, Синди посмотрела вниз, куда он указывал, — и действительно, она стояла на самом краю обрыва, под ней была только непроглядная бездна мрака.

— Здесь, наверное, многие совершают самоубийства? — спросила она вдруг. В голосе еще не было испуга, он оставался спокойным и мечтательным.

Пальцы Стюарта впились в ее плечи, он притянул девушку к себе и, наклонив голову, с силой поцеловал в губы. Сначала эта атака застала ее врасплох, она некоторое время не могла пошевелиться, все ее существо пронизала небывалая, чрезмерная радость, и Синди поняла, что рухнет на землю, если Стюарт выпустит ее из своих объятий. Но когда он прижал ее к себе еще крепче, ей стало больно, губы онемели от грубых поцелуев, она запаниковала и начала вырываться.

Стюарт наконец почувствовал ее страх и внезапно разжал руки. Он окинул взглядом дрожащую фигурку, вздымающуюся от волнения грудь, услышал безмолвные захлебывающиеся всхлипы. Глаза ее, огромные и испуганные, горели на бледном лице лихорадочным огнем.

— Вы… вы все испортили. Все, все испортили, — наконец выговорила она прерывающимся шепотом, отвернулась от него и побрела к машине, одной рукой придерживая развевающиеся волосы, чтобы не падали на глаза, другой прижимая подол платья, рвущийся вверх на ветру.

— Что я испортил? Твои девические грезы про короля и королеву? — Он нагнал ее, развернул к себе лицом и увидел, как она вздрогнула и съежилась от его насмешливого, издевательского тона.

— Здесь… здесь было так красиво, как будто не на земле. А вы испортили всю эту красоту, все это неземное очарование. Теперь я буду ненавидеть это место. Слышите? Теперь мне здесь все будет ненавистно!

— Лучше послушай меня, ты, маленькая злюка! — Он схватил ее за плечи и начал трясти. — Теперь, значит, тебе здесь все ненавистно? Урок первый: ничем не могу помочь. Я не могу вернуть время назад и заставить тебя полюбить все это снова. Тебе придется с этим смириться. Поняла? И в будущем тебе придется таким же образом смириться со многими другими трудностями, которые судьба тебе непременно подкинет. Такова жизнь, и иначе ее не проживешь!

— Жить — значит делать что-то для других. А вы хоть раз в жизни дали кому-нибудь что-нибудь или вы только берете?

Глаза, злые и жестокие, насмешливо уставились на нее.

— Кто это говорит? Синди Тейлор, пуританка, философ и чертов божий ангел в одном лице!

Она вздрогнула всем телом, вдруг ощутив себя юной, беззащитной и совершенно беспомощной перед ним. Она смотрела ему в глаза, ее кожа горела под его пальцами, он крепко держал ее за запястья.

— Малышка, что ты можешь знать о жизни? Ты родилась в захолустном городке, где была всего одна лошадь, ты росла в холе и неге. Наконец ты вырвалась оттуда и оказалась в большом городе, где ритм жизни совсем другой и в большинстве случаев люди тоже другие. Ты не можешь продолжать жить здесь как деревенская мышка, со своими старомодными идеалами, Синди, девочка моя. — Теперь голос у него был уже не презрительный, а низкий и обольстительный. — Ты еще не жила, но я могу научить тебя жить. Вместе мы сможем достичь вершин счастья, и я обещаю, ты не будешь разочарована. — Он отпустил ее запястья и ласкал пальцами локти.

Стюарт больше не пытался поцеловать ее или крепко обнять — он был так уверен в эффекте, который должны были произвести на девушку его ласки, что не видел в этом необходимости, несмотря на то, что произошло минуту назад. Любая другая на ее месте не оказала бы никакого сопротивления. Но, расстроенная и злая, Синди с размаху ударила его по рукам.

— Не прикасайтесь ко мне! Мне противно, когда вы до меня дотрагиваетесь! — выпалила она. — Вы мне противны из-за того, что сделали с Джо, из-за того, что пытаетесь теперь сделать со мной, просто ради забавы. Вы в жизни ищете только легких удовольствий и не хотите ни за что отвечать! Ну что ж, если это и есть вершина счастья, то мне с вами не по пути. Вы мне отвратительны, так же как и ваши уроки жизни!

— А ты мне тоже противна. Итак, теперь мне известны мои недостатки, и раз уж ты взяла на себя труд сообщить мне о них, то позволь и мне сказать тебе пару слов о твоих изъянах. Ты всего лишь самодовольная, лицемерная маленькая ханжа, изо всех сил хватаешься за свои добродетельные идеалы в тщетной надежде, что найдешь себе такого же заурядного, скучного, зато надежного и столь же самодовольного мужа, который будет готов произносить перед тобой все эти правильные слова, которые, вместе взятые, и составляют магию счастливого брака. Я ни за что не стал бы с тобой связываться по той простой причине, что такие, как ты, вцепятся как пиявки и потом их не оторвешь!

Синди побелела как мел. Она стояла, уперев руки в бока и смотрела на него во все глаза.

— Как я вас ненавижу! — прошипела она.

Стюарт развернулся и зашагал прочь, оставив ее одну, дрожащую от холода и страха. Но перед этим на какое-то неуловимое мгновение ей показалось, что она заметила выражение тоски одиночества в его глазах.

Синди догнала его и забралась в машину, они сидели в напряженном молчании всю дорогу до ее дома. Стюарт затормозил у обочины, вышел из автомобиля, открыл дверцу с ее стороны и проводил девушку до самого входа.

Теребя в дрожащих пальцах ключ, девушка остановилась на пороге.

— Я хочу извиниться за то, что вам наговорила. Это неправда, что я вас ненавижу. — Она вскинула на него глаза, искренне прося прощения.

— А с какой стати ты извиняешься? — мрачно сказал он. — Я это заслужил. Перестань строить из себя жертву. Это действует на нервы. Я и сам знаю, что мужчину с таким характером, как у меня, трудно любить.

— Нет, что вы! Вовсе нет… Если бы вы только позволили себе…

Стюарт терпеливо вздохнул.

— Пора тебе перестать видеть в людях достоинства, которых у них нет и никогда не будет. Я дурной человек и знаю об этом. Просто прими меня таким, каков я есть, и тебе будет легче. Спокойной ночи! — Засунув руки в карманы брюк, он повернулся, спустился по ступенькам крыльца и зашагал к своей машине.

Глава 5

В понедельник утром Синди возилась в офисе с бумагами, чувствуя, как нарастает напряжение — она ждала, что Стюарт вот-вот вызовет ее к себе в кабинет и объявит об увольнении. Но ни в этот день, ни во вторник он не обмолвился и словом о субботнем вечере.

Однако утром он первым делом вызвал ее к себе, и голос у него при этом был на редкость разгневанный.

— Ты уже слышала сегодняшние новости? — спросил он, когда девушка вошла к нему в кабинет.

Она, удивленная, покачала головой.

— Тогда взгляни сюда. — Он бросил газету на стол перед ней.