Карин Матч - Осторожно, Синди!

Пол был чем-то похож на Стюарта — такой же высокий и плечистый, с открытым взглядом, но на этом их сходство заканчивалось. Пол выглядел, бесспорно, намного привлекательнее, черты лица у него были правильные, волосы белокурые, глаза голубые, а характер веселый и беззаботный. Во время танца он сделал попытку прижать девушку к себе, но она стыдливо отстранилась и тут же услышала его тихий смех:

— Ты подходишь к своему платью, снегурочка. А Стюарт тоже получает такой ледяной прием?

При упоминании заветного имени Синди метнула взгляд на их столик и очень обрадовалась, увидев, что Стюарт не пошел танцевать с Шарон. Они сидели за столиком, он слушал, что она ему говорила, но глаза его неотступно следили за каждым движением Пола и Синди.

Когда танец закончился, Пол подвел ее к столику и, подмигнув ей, сказал Стюарту:

— С ней танцевать — все равно что прижимать к груди осколок льда, но она утверждает, что ради тебя готова немного растаять.

— Я ничего подобного не говорила! — возмутилась Синди, смутившись под смеющимся взглядом Стюарта.

— Может быть, проверим? — Он затушил окурок в пепельнице и, взяв девушку за руку, потащил за собой к центру зала.

Уголком глаза она заметила, как разочарована была Шарон, какое обиженное у нее сделалось лицо, но скоро забыла о ней, закружившись в танце со Стюартом, который крепко обнимал ее одной рукой за плечи, а другой держал за талию.

Он хорошо танцевал, но зал был переполнен, молодежь, пришедшая на вечеринку, отчаянно отплясывала то ли джигу, то ли твист, все толкались, пихались локтями, а порой расходившийся танцор мог и пнуть кого-нибудь ногой.

Почти весь вечер Синди танцевала со Стюартом. Про мере того как вечеринка разгоралась и все больше народу участвовало во всеобщем веселье, Стюарт прижимал ее к себе ближе и ближе, и хотя инстинкт подсказывал ей не позволять ему этого, она была не в силах сопротивляться. Она закрывала глаза и отдавалась мимолетному безумству.

Вдруг девушка замерла в его руках и открыла глаза, когда почувствовала, что он наклонил голову еще ниже и его губы ласкают ее голые плечи.

Она быстро отпрянула от него. Положение становилось опасным. Опасаясь потонуть в блаженной истоме, она решила, что ситуация может выйти из-под контроля, если он не перестанет пробуждать в ней такие эмоции.

Когда последний аккорд музыки затих, Стюарт спросил:

— Не хочешь ли чего-нибудь выпить?

Синди прижала руки к щекам, чтобы хоть немного охладить их, и покачала головой:

— Нет, спасибо. Господи, как здесь жарко!

— Мы уедем домой сразу после ужина, — усмехнулся Стюарт. — Это последний ужин, который Люка будет готовить в отеле, он может обидеться, если мы не будем на нем присутствовать.

— Интересно, эти слова подсказал вам желудок или сердце? — ехидно осведомилась Синди.

— Для такой юной девушки ты убийственно саркастична.

— Да, я учусь — есть у кого, — ответила она многозначительно.

— Не стоит, тебе это не идет. Сарказм больше подходит людям жестким и циничным, а ты совсем не такая. Ты беззащитная и мягкая. — Он, казалось, уже утратил прежнее хорошее расположение духа, и Синди готова была расплакаться, оттого что вывела его из равновесия.

Стюарт заботливо проследил, чтобы она хорошо посла, и после заздравных речей, которые он провозгласил в честь повара, они распрощались с Полом и Шарон и уехали с вечеринки.

Синди глубоко вдыхала прохладный ночной воздух, пока они шли к автомобилю Стюарта. Она рассеянно смотрела в окно, когда они ехали по улицам, наводненным праздной толпой, как бывало обычно в субботний вечер.

— Но эта дорога ведет не к Мишен-Бей, — вдруг сказала девушка, выпрямляясь на сиденье. Всю ее сонливость как рукой сняло.

— Я знаю. Ты ведь еще не бывала на вершине горы Иден?

— Не-ет…

— Помнится, ты говорила, что мне придется спрыгнуть с вершины горы, прежде чем я тебя завоюю. Так вот, хочу тебе показать, какую смерть ты мне уготовила.

— Зачем это?

— Может быть, твое нежное сердце смягчится от этого зрелища и ты меня пожалеешь, — засмеялся он.

— Если я вас пожалею, это не значит, что у меня сердце нежное — скорее с головой не в порядке, — сухо ответила она.

Его мощная машина развернулась и понеслась к вершине потухшего жерла, самого высокого из множества вулканов, на которых был построен город Окленд.

— Ух ты, прямо дух захватывает! — воскликнула Синди.

— Что дух захватывает — мое шоферское мастерство? — спросил Стюарт, прижимаясь плечом к дверце на резком повороте и весело глядя на девушку.

— Еще чего! — Синди повернулась к нему, делая вид, что сердится, потом, когда «форд» остановился, открыла дверцу и выпрыгнула на землю. Ей в лицо тут же ударил сильный порыв ветра, и она с трудом добралась до края плоского плато.

Стюарт сидел и молча наблюдал, как белая серебристая материя на ветру обрисовывает ее юное стройное тело, выбивает пряди волос из прически и волосы развеваются, падая ей на лицо. Он улыбнулся, когда она повернулась к нему и протянула руки:

— Иди сюда! Здесь так прекрасно, такой вид — просто невероятно!

Внезапно улыбка исчезла с его лица, когда он увидел, как девушка снова повернулась к нему спиной и шагнула вперед. Сердце его сжалось в груди от страха. Распахнув дверцу, он выскочил и помчался к ней со всей скоростью, преодолевая сопротивление ветра.

— Синди! — закричал он, но ветер отнес его голос назад.

То ли такова была воля судьбы, то ли страх придал ему сил и помог добраться до нее прежде, чем случилось непоправимое, — этого он не знал. Он чувствовал только одно — яростный гнев, полыхавший в груди, такой безудержный, что ему захотелось вытрясти из девчонки всю душу. Разозлившись на самого себя за тот страх, который испытал по ее вине, Стюарт упрекал себя и в том, что ему не хватило ума предупредить ее заранее.

Схватив девушку за голое предплечье, он рывком развернул ее к себе. Несмотря на неожиданность его действий, выражение восторга перед красотой картины, расстилавшейся внизу, так и застыло у нее на лице.

— Очень красиво, правда? Я никогда еще такого не видела, — сказала она как во сне, указывая рукой в сторону моря огней, расстилавшихся на мили впереди них. Харбор-Бридж, освещенный цепочкой фонарей, отражался в черной воде залива, по краям бухты сияли окна зданий, выстроившихся вдоль линии берега. — Как в сказке, а мы здесь как будто в заколдованном замке — король и королева.

— Ты, дура малолетняя! — заорал Стюарт, вымещая на ней всю злость на самого себя. — Еще один шаг вперед — и ты упала бы прямо в эту сказку!