Марта Брюсфорд - Помоги мне, бог любви!

Мужчины опустились на корточки и говорили о чем-то так тихо, что она ничего не могла расслышать. Внезапно Стивен взглянул на нее, словно только что вспомнил об ее присутствии.

— Сварите нам кофе, Шерилин, — приказал он.

Она, было хотела возмутиться — опять этот тон, но тут к ней обратился и Сэм:

— Я бы не отказался от чая, Шер. Не поставите ли чайник побольше?

Оглянувшись в дверях, она увидела, что Сэм держит пластиковый пакет, а Барт осторожно поднимает куклу и камень. Они явно собирались искать отпечатки пальцев, хотя Шерил не сомневалась, что они ничего не найдут.

В кухне она первым делом выбросила наполовину зажаренную яичницу в мусорное ведро, поставила чайник и кофейник на плиту. Она и не подозревала, до какой степени взвинчены ее нервы: она напряглась как струна, почувствовав движение за спиной.

— Спокойно, девочка, это я, — поспешил подать голос Сэм, появившийся в дверях. — На тебя здорово это подействовало, а?

Она покачала головой.

— Да нет, не очень. Уверена, это просто дурацкая шутка.

Его лицо скептически сморщилось:

— Ты же вовсе так не считаешь, а, дочка?

— Возможно, — отрезала она. — Но я всего лишь дилетант в таких делах. А вы, как все это объясните, Сэм?

— Предположим, что восемь лет назад кто-то поверил, что Эмма Лоуч действительно родила ребенка от Стивена. В этом и могла заключаться причина ее смерти. Затем этот кто-то понял, что ошибся. Тогда жертвой становится Марта Стоун.

Шерил возразила:

— Но ведь у Марты не было никакого ребенка.

— Верно, да и убили ее не должным образом.

— Должным образом? Не понимаю.

— Марту Стоун просто убрали с дороги. Возможно, убийца считал, что она не подходила О'Лиру. Понимаешь меня, дочка?.. Я хочу, чтобы ты подумала. Очень подумала… Кто может знать о твоем сыне, вернее, о том, кто его настоящий отец… Только не выдавай меня, дочка. Те двое открутят мне башку, если узнают, о чем мы говорим. — Он криво усмехнулся. — Не то, чтобы они считают тебя неразумной, просто пытаются защитить, особенно О'Лир. Такой уж он человек, и его не переделаешь. И таким он останется на всю жизнь, как бы ты ни старалась приручить его. Прошу еще раз, подумай, кто мог знать твою тайну?

Шер затрясла головой:

— Никто не знает, Сэм, — прошептала она. — Даже сам Стив не знал.

Он откашлялся:

— Может, когда-то ты проговорилась или кому-то намекнула, или кто-то догадался?

— Да нет же!

— Подумай, дочка. Это может стоить тебе жизни.

Она хотела было ответить, но увидела входящих Стивена и Барта и поспешила спросить Сэма, сколько сахару положить ему в чай.

— Два кусочка. Спасибо.

Сэм забрал свой чай, а Барт попросил кофе и ободряюще улыбнулся ей:

— Дурацкая шутка, Шер, никаких сомнений. Так что не расстраивайтесь.

— Я считаю, ей лучше уехать, — возразил, однако, Стивен.

Шерил усмехнулась в ответ:

— Я не уеду.

— Может, посетите пока Дублин или на время слетаете в Лондон, пока мы тут будем разбираться?..

— Ну, нам пора в контору, — сказал Сэм напарнику, поставил свою чашку на стол и незаметно подмигнул Шерил. — Позвони мне, дочка, если возникнет необходимость. Передай привет мальчику.

— Обязательно, Сэм.

— Мы проверим отпечатки, Стивен, — сказал Барт и пожал плечами. — Но, признаюсь, я не жду никакого результата.

— Спасибо, что вы оба приехали. Я очень вам благодарна, — не преминула сказать Шер.

— Жаль, что по такому поводу. — Барт покачал головой, потом посветлел лицом. — Но мы ведь встретимся и в более приятное время. Если Шерилин Гэндон, вы еще останетесь здесь, обязательно приходите на праздник.

Шерил, наверное, выглядела озадаченной, ибо наблюдавший за ней Стив холодно пояснил:

— Канун Дня всех святых.

Пока хозяин дома провожал полицейских к двери, ее охватила неудержимая дрожь. Канун Дня всех святых. Ночь Бога-быка!

Когда Стивен вернулся на кухню, он резко и холодно спросил:

— Значит, не уезжаешь?

— Нет.

Ни слова не говоря, он поднялся на второй этаж. Немного погодя Шер пошла за ним.

— Что ты делаешь?

— Собираю вещи. Ты не можешь оставаться здесь. — Он даже не посмотрел на нее.

— Стив, я не думаю уезжать! Я должна остаться. Неужели ты не понимаешь? Я не знаю, что случилось тогда с Джоном, и должна найти ответ.

Она сжала его руку, стараясь убедить.

— Я ведь думаю о тебе тоже, дурачок!

— Шерил, ты знаешь, что я ни в чем не виноват и мне плевать, что говорят люди, но я не хочу, чтобы ты и сын подвергались хоть какой-нибудь опасности, даже если это всего лишь дурацкая шутка…

Она опустила голову. Ей так хотелось прикоснуться к нему, но не было сил сделать это. Я боюсь того, чего не понимаю, думала она. Боюсь, что ты заберешь моего сына или выставишь меня лгуньей в его глазах. Боюсь, что слишком сильно люблю тебя, что наша страсть заведет нас слишком далеко, что нас могут разлучить расстояния или обстоятельства… Она зарыдала.

— Что такое, Шерил? Ради Бога, в чем дело?

Она не могла вымолвить ни слова, как он ее ни просил…

Глава 10

В пивной нечем было дышать из-за табачного дыма, но зато там было тепло и весело. В одном углу шла оживленная игра в дарт, а два старика совершенно отключились, занятые шахматами.

Наблюдая за публикой, Стивен размышлял. Он любил свой край, здешние обычаи и традиции. Да, любой ирландец отличается необузданностью, страстностью и клановостью сознания, но люди здесь все равно особые и место особое. В Раткиле никогда не запирали своих машин, стариков не оставляли перебиваться на жалкие пенсии и не отправляли в приюты. Люди любили и чтили своих предков. И человека, любого человека, уважали только за то, что он был одним из божьих созданий.

Но вот уже второй раз мирную атмосферу этих мест омрачили убийства. И оба убийства были связаны с ним.

— Думай, мужик, думай хорошенько.

Стивен отклонился на спинку стула и сделал большой глоток пива, потом тряхнул головой:

— Никто не знает, — уверенно сказал он Сэму.

Стивен опять наклонился к нему над столом, и прядь темных волос упала ему на лоб.

— Не знаю, ошибаешься ли ты. Но только подумай, Сэм, это… ведь страшно. День за днем рядом с нами живет сумасшедший. Он — этот псих — ходит, разговаривает и улыбается, притворяется другом, а сам готов убивать невинных женщин. И мы не знаем, кто он! Проклятье!

Сэм поднял свою пустую кружку, чтобы ее увидела буфетчица.

— Сузан, любовь моего сердца! Нельзя ли налить нам еще?

Пятидесятипятилетняя Сузан Мур добродушно взглянула и подала им полные кружки. Когда она отошла, Сэм тихо спросил: