Жанна Боуман - Влюбленная красавица

Турнамэн-Сэдлик, повторяла она про себя.

— Мистер Креншоу, хватайте ваше успокоительное. Он был здесь и уехал. Я угощала одного из самых богатых людей Америки. Я вытерла его подбородок бумажной салфеткой.

Глава 13

— Виктория! — Креншоу был поражен. — Как это так?

— Потому что так было нужно, — разумно ответила она, — он не мог найти место, где надо было вытереть, и сказал: «Давайте вы».

— Я говорю не про его подбородок, — простонал Креншоу. — Почему вы развлекали его таким неформальным способом? Почему?

— Лучше будет, если я начну сначала, — сказала она и все рассказала.

— Но разве вы его не узнали? — Креншоу постепенно приходил в себя.

Мгновение Тори подождала.

— Мне кажется, он не хотел, чтобы его узнали, ему нравилось быть неузнанным. Да и ваш информатор дал понять, что он постарается пробраться в город незаметно, ведь так? Так и было.

— О чем вы говорили? — взмолился Крен-шоу.

И когда Тори рассказала, он снова простонал:

— Банановый пирог со взбитыми сливками.

— Вам станет еще легче, если поговорите с Дэном, — успокоила его Тори. — Он и мистер Сэдлик поговорили довольно увлеченно. Кстати, когда Дэн и я сказали, что не сможем с ним пообедать, мистер Сэдлик сказал: «Ну, тогда в другой раз», так что, надо думать, когда-нибудь он вернется.

Даже набирая телефонный номер, Креншоу спросил Тори, что обсуждали вдвоем Дэн и мистер Сэдлик.

— Дэн говорил мне, что он интересовался недвижимостью.

— Этот человек живет в особняке. Он разыскивал коттеджи, дома в Майами, Палм-Спрингс, даже в Мексике. Вот так возможность… А, Дэн, говорит Креншоу. Не могли бы вы приехать ко мне немедленно? А? Хорошо, мигом буду у вас.

И действительно, он мигом исчез из кабинета.

— Откуда у него такая резвость? — спросила Джейни, когда они наблюдали за Креншоу, мчавшимся через парк. — С утра он еле-еле ноги волочил.

— Это благодаря мне, — ответила Тори. — Я развлекала ангела и не знала об этом. Ему было приятно. Слушай, ты не можешь сделать мне с полдюжины копий этой ерунды до вечера?

Тори уже была готова покинуть офис, когда Джейни подала сигнал внутренней связи и формально объявила:

— Миссис Гарт желает провести консультацию с мисс Викторией Томас. Вы ее примете?

Принимать Клодию Тори хотелось меньше, чем кого бы то ни было. Однако познание врага могло принести пользу.

В первый раз с тех пор, как они впервые познакомились, Тори увидела шарм Клодии в действии. Он обдал ее, словно луч прожектора.

— Мисс Томас, я пришла, чтобы просить вас о содействии. Ситуация в высшей степени деликатная…

Клодия, вероятно, через посредство своего отца узнала о визите Турнамэна-Сэдлика, о его встрече с Тори в парке и о его возможном возвращении.

— Вы, как умный человек, понимаете, насколько важно, чтобы он получил благоприятное впечатление о Лейквилле. Будучи на Востоке и на континенте, я внедрилась в круг знакомых Сэдлика. Фактически, — она сделала значительную паузу, — я несколько раз встречалась с миссис Сэдлик.

Значит, существует некая миссис Сэдлик?

— Только она, конечно, в то время не была миссис Сэдлик; она была всего лишь графиней де Лавения. Я говорю «была», потому что в то время она изо всех сил старалась избавиться от своего очередного мужа. Как раз в то время, как вы знаете, их девочка — малышка Сэдлик — устроила большой шум. Убежала из дома. Подделала документы и так далее. В конечном итоге она нашла прибежище у одной своей школьной подруги в Нью-Йорке, рассказала самую, как я полагаю, захватывающую историю, хотя ее и не напечатали.

Тереза говорила, что с Сарой «творится что-то неладное».

— Бедный ребенок, — с придыханием сказала Клодия. — И все это всплыло в газетах. Она заявила, что ее отец слишком занят, чтобы заботиться о ней, и что ей осточертел процесс приспосабливания к веренице мужей ее матери. Она всегда стремилась поступать по-своему, и, поскольку приближалось ее совершеннолетие, до которого оставалось всего несколько месяцев, она запланировала построить собственную жизнь, без родителей.

«Ага, — подумала Тори, — но ее отец был слишком занят. И разве в судах обычно не уступают детей матери во время бракоразводного процесса?»

Клодия продолжала болтать, но Тори слушала ее краем уха. Клодии хотелось знать о том самом мгновении, когда клуб услышит весть от мистера Сэдлика о его возвращении. Она была готова предложить гостеприимный дом Эймсов.

— Вы же знаете, это намного лучше, чем гостиница.

Она бы позаботилась о том, чтобы дочь мистера Сэдлика знакомилась с правильными молодыми людьми.

Клодия замолчала, когда Тори собиралась с мыслями; она отогнала прочь гнев; она искала способ подобраться к сердцу своей собеседницы.

— Пожалуйста, присядьте. — До этого Тори не могла вставить ни слова; теперь же она предложила единственное удобное кресло в своем маленьком кабинетике. — Миссис Гарт, — начала она, — вы в состоянии помочь мистеру Сэдлику достичь цели, которая, как я понимаю, привела его в Лейквилль: обеспечить его дочери нормальную жизнь, в которую не будет вторгаться тень ее матери. — Тори говорила серьезно. — Иначе почему бы человек с возможностями Сэдлика захотел поселиться в таком городке, как Лейквилль? Да, одной из причин для присутствия здесь может быть бизнес, что-то такое, что будет поддерживать его занятость, интерес. И все же, как бы мы ни любили наш родной город, в нем нет того, что в изобилии предложили бы ему другие города.

Она сказала, что, по ее мнению, самый быстрый и гуманный способ построить хорошие отношения с Сэдликами — это позволить мистеру Эймсу послать ему приглашение.

— И никогда не рассказывать им или кому-либо в Лейквилле, что вы познакомились с матерью Сары на Ривьере. Позже, когда Сара будет готова, она поднимет эту тему; тогда вы спокойно сможете сказать, что знакомы с графиней. Это не просто, — добавила она, как вызов.

И для Клодии это действительно было не просто. Только что она думала о чудесной возможности впечатлить лейквилльцев своими знакомствами. Она, Клодия Эймс Гарт, знакома с графиней де Лавения, разговаривала с ней и побывала на коктейле в ее palazzo. «Бывшая жена Сэдлика, знаете ли».

— Сомневаюсь, что я смогла бы сдержаться. Ну, естественно, — Клодия вновь обрела самообладание, — в высших социальных кругах соблюдение приличий настолько укоренено в людях, что является привычкой. С вашей стороны очень мило, что вы сделали это предложение; впрочем, встретившись с ними, я и сама бы верно оценила ситуацию. И вы дадите мне знать, когда он появится?