Терри Лоренс - Требуется идеальный мужчина

— Носки, сделанные из того верблюжьего пальто, в котором неоднократно ночевали в метро. — Келли едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Стив скривился, опустил глаза.

— Ты — ворчунья!

— А ты говори яснее, чего хочешь, — предложила она.

Стив задержал дыхание, пытаясь побороть в себе гнев на сделанное ею замечание. Не надо ему начинать ссору. Келли стояла в дверях спальни, руки на бедрах, она не обращала внимания ни на что.

— Нужно перестелить постель. Где у тебя хранится свежее белье?

Он даже не показал, а слабо махнул рукой. Келли все нашла сама.

Стив откинул голову на диванную подушку. Он чувствовал себя безобразно. Ему казалось, что если бы по нему проехались несколько автобусов, и то было бы не так больно и противно. Почему приход Келли поверг его в такое состояние? Ему расхотелось жить. Надо найти в себе силы и улыбнуться, как только она вернется из спальни.

Келли открыла шторы и замерла. Она не представляла, что от такого вида на Нью-Йорк может перехватить дыхание.

— Как здорово!

Стив просто проворчал: «Зачем ему этот вид Нью-Йорка, когда Келли собою осветила комнату».

Она повернулась к Стиву.

— Нехорошо, что ты лежишь на диване.

За эти четыре дня его единственными компаньонами были только спортивные игры и латиноамериканские мыльные оперы. Он не припомнит, когда за последнее время чувствовал себя так одиноко. Может быть, несколько месяцев после ухода Тонни? Стив не видел Келли всего неделю. Но он потерял ее, совершенно новое осложнение для больных азиатским гриппом.

— Можно, я провожу тебя в постель?

Она заставила его улыбнуться.

— Хороший вопрос, — ответил он.

«Только друзья». Она повторяла про себя это все время. Хотя каждый раз, когда Келли оказывалась рядом с ним, она чувствовала, как пульс у нее учащается с неимоверной силой. Она твердо настраивала себя на то, чтобы не броситься во что-нибудь со Стивом Руссо. Может быть, только в эту королевских размеров кровать. Если он будет хотеть больше, чем она, то должен предложить первым. А если она не будет готова, то всегда сможет сказать «нет». Но Стив уважает ее запреты, пожалуй, даже слишком. К тому же, что может быть безопасней, чем мужчина в гриппе.

— Невероятно красивая квартира. Мне так нравится, что все в белом цвете.

Кухня отделялась от жилой комнаты только специальной стойкой. Мебель разделяла квартиру на кабинет и гостиную с обеденным столом около окна. Спальня хозяина была отдельно.

— Я думаю, что все это сделано в стиле «стаканчик для мороженого», — заявил Стив. Его глаза ловили каждое движение Келли. — Белые стены, белый ковер и никаких архитектурных деталей.

— У вас внизу, в вестибюле — швейцар, это здорово!

— Он там поставлен для того, чтобы не проникали никакие яркие индивидуальности, такие, как ты, например. — Она была источником свежести в этом затхлом месте.

На ней был светло-голубой пуловер. В вырезе белого топа многое обнаруживалось, когда Келли перестилала простыни и взбивала постель для него. Она пришла в пальто, и Стив никак не мог вспомнить, предложил ли он его повесить.

Келли протянула руку.

— А сейчас не позволишь ли ты уложить тебя в постель?

У него в голове вертелась сотня советов. Большинство из них были типа «Если только…», «Ты побудь со мной немного в спальне», «Сделаешь что-нибудь особенное». Он хотел сказать это просительным тоном, а вышло как брюзжание.

— Да, я поправлю тебе постель, — почему-то это прозвучало очень интимно. Келли удивилась, что простыни свежие.

— Ты поможешь мне?

Он положил ей на плечо руку, чтобы совершить короткое путешествие до спальни, но не столько от слабости, сколько оттого, чтобы быть ближе к Келли. Ноги его дрожали. И он чувствовал, как в нем зарождалась благодарность к ней, не говоря уже о неосознанном чувстве радости. Когда Стив обнял Келли за плечи, его чувства показались ему нереальными, так же как и его тело.

— Голова кружится?

— Да, немного. — Голова действительно кружилась. Никогда еще так не дрожали колени в присутствии женщины. Он положил ей на плечи руки, утопил свое лицо в ее волосах. Ему так хотелось ее поцеловать. Он привлек ее к себе, но чувствовал, что выглядит и пахнет ужасно. Она все ему прощала. Ее привело сюда доброе сердце. — От тебя так хорошо пахнет.

— Спасибо.

— Может, и я чуть-чуть буду так пахнуть, — сказал он, прижимаясь к Келли.

Она рассмеялась.

— Еще раз спасибо.

Они начали продвигаться к спальне. Он не был настолько слаб, насколько казалось со стороны. Мускулы под майкой были напряжены и упруги. От него исходил крепкий мужской дух, но Келли не обращала на это внимание. Ее привлекала теплота его тела, усиленная температурой от гриппа.

— А моя квартира… — начала она.

— Куда ты меня никогда не приглашаешь.

—… куда я тебя не приглашаю, еще довоенная.

— А так хотелось бы. — Как и многое другое, о чем он все время думал.

— Это значит, что все в жилой комнате — из дерева, а радиатор издает такие жуткие звуки. Иногда мне кажется, что в подвале нашего дома содержится, как узник, Железная Маска и что он так воет. Подожди. — Она посмотрела на него с тревогой. — Странная у тебя улыбка.

— Так полагается улыбаться суровым охранникам.

Стив тяжело сел на краешек кровати.

— Еще что-нибудь расскажи о своей квартире. Есть у тебя какие-нибудь цветы? — Он почему-то представлял ее человеком, увлекающимся разведением растений.

— Около двадцати. Люди подбрасывают мне свои цветы, чтобы я их выхаживала.

— Тогда очень рад, что ты пришла. А то я ощущаю себя фруктом с вечера воскресенья.

Один только ее смех мог поднять на ноги.

— В добавление к многочисленным растениям у меня еще есть две спальни.

— Две?

— Одна — пустая, набитая книгами.

— Что тебе, в офисе книг не хватает?

— Дома — художественные. А еще крошечная кухонька с видом на стену соседнего кирпичного дома. До него расстояние что-то около трех футов.

— О, Нью-Йорк, Нью-Йорк!

— Ты что ли петь собрался?

Келли откинула простыни, поджидая, что когда он ляжет, она накроет ими его.

— Это типично, — сказал он. — Вид на кирпичную стену. В этом городе люди живут так обособленно, замурованные стенами и одинокие. — Стив грустно взглянул на нее, потянул простыню на себя, чтобы утереть слезы. — Я не думал, что расчувствуюсь.

Келли затихла на мгновение. Ее голубые глаза стали задумчивыми. Она здесь была не одна. Совсем нет. Они были вдвоем в этом огромном миллионном городе.

— Я должна тебя утешить. — Келли пересекла комнату, открыла портьеры. Солнечный свет залил спальню.