Сильвия Эндрю - Розабелла

– Не устали? Еще пройдемся? – Филип Уинболт взял ее руку в свою, и она не стала этому противиться.

Они вышли из калитки и свернули на тропинку. Смеркалось, птицы замолкли, раздавались лишь одинокие трели. Когда смолкли и они, Розабелла тихо произнесла:

– Разве в Лондоне что-нибудь может с этим сравниться?!

– И с вами тоже.

– Мистер Уинболт… – начала было взволнованная Розабелла.

– Ничего не говорите! – Он приложил палец к ее губам. – Помните тот день, когда мы во второй раз ездили верхом? Вы предложили притвориться, что мы только что познакомились. – (Она кивнула.) – Теперь моя очередь. Давайте притворимся, что между нами нет секретов. Что мы двое влюбленных, которые отправились погулять в вечерних сумерках. Если я вас обниму… вот так… вы не рассердитесь? – Она ничего не ответила, и тогда Филип притянул ее поближе к себе и заглянул в глаза. – Любовь моя, – произнес он. – Моя ненаглядная. – Он нежно ее поцеловал и, словно боясь, что она убежит, прижал к себе покрепче и поцеловал еще раз.

– Филип, не надо!.. – (Запоздалый протест Розабеллы был заглушён третьим поцелуем.) – Филип, – с трудом выдохнула она и… вдруг, сама того не сознавая, ответила на его поцелуй.

Их губы надолго сомкнулись. Розабеллу не держали ноги, и она прижалась к Филипу – оба прерывисто дышали.

– Вы действуете на меня удивительным образом, моя волшебница! Я просто потерял голову. – Розабелла, понимая, что преступила вес допустимые границы, хотела отстраниться, но он ее не отпустил: – Не вздумайте сказать, что вам был неприятен мой поцелуй! Иначе вы все испортите! И не говорите, что не любите меня – я вам все равно не поверю… На этот раз.

– Я не стану этого говорить! Я люблю вас. Но мне стыдно… Не знаю, что со мной случилось! Что вы обо мне подумаете?!

– Только хорошее, поверьте.

Но она, не слыша его, продолжала:

– Я так никогда себя не вела.

Он, поколебавшись, спросил:

– Никогда?

– Нет. – Она вспомнила свой брак со Стивеном – этот фарс – и, потеряв самообладание, горячо продолжила: – Я – никчемная, бездушная и бессовестная распутница! – Ее голос сорвался на крик.

– Перестаньте, Ро… разыгрывать меня! Вы сами не верите в то, что говорите. Послушайте меня! – Он взял ее за плечи. – Вы не похожи ни на одну из знакомых мне женщин. Вы прелестная, нежная, веселая, добрая… и любимая. Мне продолжать?

Она уныло на него смотрела.

– Но вы не знаете…

– Тогда расскажите! Доверьтесь мне!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Встревоженная и смущенная Розабелла посмотрела на Филипа Уинболта. Неужели настал долгожданный момент, чтобы сказать ему правду? Несмотря на его слова и убедительный тон, она испытывала стыд, вспоминая свои страстные поцелуи. На ум опять пришли жестокие насмешки и непристойные предположения мужа.

Сможет ли кто-нибудь полюбить ее, несмотря на обман? Если Филип захочет побольше узнать о ее браке, что она ему скажет? Не отвернется ли он от нее с отвращением, если она посвятит его в подробности их со Стивеном Ордуэем семейной жизни? Хватит ли у нее смелости рискнуть? Розабелла украдкой взглянула на Филипа Уинболта, и ей показалось, что он сурово смотрит на нее.

– Я… не могу! – с рыданием воскликнула она и закрыла лицо руками.

Филип с нежностью обнял ее.

– Пожалуйста, не надо! Я не собирался вас огорчать. Я просто очень хочу вам помочь, хочу, чтобы вы доверились мне, и очень сожалею, что вы не можете этого сделать.

– Я хочу, Филип, хочу! Но не сейчас.

– Понимаю – мы ведь не так давно знакомы, хотя мне кажется, что всю жизнь. Каким бы ни оказался ваш секрет, моя любовь к вам и дружба неизменны. Поверьте. Я и не думал торопить вас, хотел, чтобы все произошло постепенно… А случилось так из-за моего отъезда в Лондон, конечно. Там меня ждут неотложные дела. Однако три недели не видеть вас… Это слишком долго!

– Долго, – кивнула Розабелла.

Он улыбнулся:

– Возможно, и к лучшему, что мы должны отложить наш разговор. Но пока я в отъезде, помните: я люблю вас, и мои чувства к вам не изменятся, обещаю.

Она посмотрела ему в глаза.

– Я бы хотела, чтобы вы не уезжали, Филип.

Он поцеловал ее в губы.

– И я не хочу уезжать.

Глубоко вздохнув, она вымолвила:

– Я расскажу вам все, когда вы вернетесь. Обещаю.

Он проводил ее до дома и, поднеся ее руку к губам, поцеловал на прощание со словами:

– Скучайте по мне хоть немножко! А теперь улыбнитесь.

И Розабелла, отбросив все сомнения и страхи, широко улыбнулась Филипу Уинболту.

Пребывая в Лондоне, Филип не все время посвящал делам – он наведался в различные лондонские клубы и, беседуя с друзьями и знакомыми, как бы невзначай упоминал имя Ордуэя. Сплетен и предположений он наслушался предостаточно, однако не узнал ничего определенного. Чем бы ни занимался Ордуэй и те, кто его окружали, они действовали очень осторожно. Из того, что ему стало известно, у него создалось следующее впечатление: у Розабеллы Ордуэй есть основания не желать рассказывать о муже.

– Вас, кажется, интересует Ордуэй и его дружки – правда, не могу понять почему. Они не нашего круга, Уинболт, – сказал один из знакомых. – Знаю лишь то, что Ордуэй не был главарем. Существует некий Селдер, которого никто не видел, известно только его имя. Кошмарный человек. Непонятно, откуда он взялся – он всегда оставался в тени. Представления не имею, что с ним стало – вся компания вроде бы распалась после смерти Ордуэя. Но если вы когда-нибудь с ним встретитесь, будьте осторожны!

Наслушавшись всевозможного вздора, Филип однажды выбрал время и отправился к дому Ордуэев. Но дверной молоток был снят и дом закрыт – семейство покинуло Лондон, как это было принято летом. Он повернулся, собираясь уйти, и столкнулся с хорошо одетым джентльменом, который стоял у ступеней.

– Прощу прощения, сэр. Вы надеялись увидеть леди Ордуэй? Боюсь, что ее нет в городе.

Это соответствовало тому, что ему сообщила Розабелла, – ее сестра уехала в Бакстон. Незнакомец, видно, кое-что знал, и Филип решил с ним поговорить. Они вместе направились в сторону Гросвенор-сквер.[7]

– Жаль. Я хотел передать миссис Ордуэй письмо от сестры, – сказал Филип. – А вы не знаете, где они? Меня зовут Филип Уинболт.

– Рад с вами познакомиться, мистер Уинболт. Джулиан Фолкирк, к вашим услугам. Весьма сожалею, но ничего не смогу сообщить вам полезного. Ордуэи собирались, насколько мне известно, ехать в Бат, а потом их планы, кажется, переменились.

Мистер Фолкирк оказался умным и интересным собеседником, прекрасно знавшим лондонскую жизнь. Когда они дошли до угла Сент-Джеймс-стрит, Филип остановился и протянул ему руку.