Джаннет Кросс - Право на счастье

А пока что, посыпая сахаром грейпфрут, Барнет одарил Шерил нерешительной улыбкой и неуверенно пожал плечами: мол, с матерью спорить бесполезно. Шерил не верила своим глазам: этот тип ведет себя так, будто между ними ничего не произошло! Можно даже подумать, радуется тому, что в этот день им, по-видимому, не удастся побыть наедине.

Почти сразу после завтрака их с Мейбл приняло мягкое кожаное нутро «БМВ», и через полчаса они сидели в салоне «Свежее утро». Волосы Шерил были забраны в сетку, на лине высыхала растительная маска, ватные шарики между пальцами ног предохраняли только что нанесенный лак. Шерил решительно выбросила из головы все мысли о Барнете и сконцентрировалась на близлежащей задаче.

— Ох, как же я разленилась… — простонала она. — Тебе придется катить меня на этом кресле до самой стоянки.

Мейбл приподняла с одного глаза кусочек огурца и покосилась на нее.

— Подожди, пока Эмми сделает тебе полный массаж. У нее чудесные руки. Как на крыльях полетишь.

Шерил вздохнула.

— До чего же здорово, что твоя мама решила нас побаловать! Не могу припомнить, когда я в последний раз так расслаблялась.

— Значит, ее план сработал. — Мейбл усмехнулась и, поймав удивленный взгляд Шерил, пояснила: — Неужели ты поверила сказкам о моей предсвадебной дрожи в коленках? Как только ты ступила на порог, ма решила взять тебя под свое крылышко. И теперь хлопочет над тобой, как курица над цыпленком.

Шерил поморщилась.

— В последнее время я немного устала. Что есть, то есть. Но неужели я так плохо выгляжу?

— Сказать по правде, вид у тебя довольно изнуренный. Мне кажется, дунь на тебя посильнее, и ты с ног свалишься. — Улыбка на губах Мейбл бесследно исчезла. — Ужасно, должно быть, потерять мужа. Барнет говорил, что за последние два года тебе пришлось несладко…

— Барнет слишком беспокоится, — пробормотала Шерил, чувствуя себя очень неловко — нечасто о ней заботились. — У меня все хорошо, правда.

— Не сомневаюсь, — охотно согласилась Мейбл. — Но растить ребенка одной… Представить трудно.

— Я не одна, у меня есть брат и… Барнет. — Шерил подумала, что Мейбл может неправильно ее понять, и торопливо добавила: — Барнет очень помогает нам с Уолли. Его забота о крестнике поистине не знает границ.

— И о его маме тоже, — с лукавой усмешкой добавила Мейбл. — Мне кажется, мой брат ни к кому так не прикипал.

Шерил пошла красными пятнами — хорошо, что у нее на лице была маска.

— Мейбл, мы с Барнетом… мы не связаны… Ну так, как ты думаешь. У Барнета есть женщины, а я… я еще не готова ни с кем встречаться.

Мейбл недоверчиво фыркнула.

— И часто вы с Барнетом видитесь?

Шерил задумалась.

— Даже не знаю… Пару раз в неделю. Может быть, чаще. Но, право, это не то, что ты имеешь в виду. Он приходит к Уолли.

— Дорогая, я знаю своего брата. У него золотое сердце, но он не святой. Право же, для такой привязанности должны быть более серьезные побудительные мотивы, чем статус крестного отца. Кроме того, я видела, как он смотрит на тебя.

— Смотрит на меня?

— Да-да! Как на лакомый кусочек, который ему хочется проглотить целиком, не разжевывая!

— Ты преувеличиваешь, — совершенно искренно возразила Шерил.

— Брось, пожалуйста, ты ведь и сама замечаешь!

— Нет… то есть… может быть, — пролепетала Шерил запинаясь, потому что в этот момент перед ее мысленным взором промелькнул образ Барнета, на бедрах которого топорщилось узенькое полотенце. Она закрыла глаза и снова откинулась на подголовник. — Забавный у нас с тобой разговор. — Шерил усмехнулась. — Не помню, чтобы я когда-нибудь об этом говорила. Понимаешь, Барнет — милый, во всех отношениях приятный человек, один из самых обаятельных мужчин, каких я знаю. Но Барнет — это Барнет. Список покоренных им сердец говорит сам за себя. Твой брат не готов остепениться, а я еще меньше готова развлекаться.

— Ты ошибаешься, Шерил. Барнет, как никто другой, давно к этому готов. И, если он встретит подходящую женщину, тут же заключит Великое Брачное Соглашение, где каждое слово с большой буквы. — Мейбл рассмеялась и повертела колечко, которое получила от своего жениха по случаю помолвки. — Ставлю на это свой бриллиант.

Колечко мгновенно напомнило Шерил о мерзком Россе. Вот уж кто абсолютно не готов подписать такое соглашение! Поколебавшись, Шерил спросила, внимательно следя за своим голосом, — вопрос должен был прозвучать легко и непринужденно:

— А как чувствует себя невеста накануне великого дня? «Великого» с большой буквы. Она, конечно, счастлива?

Мейбл ответила она не сразу.

— Видишь ли, у нас с Россом общая цель, — проговорила она после некоторого раздумья. — Мы хотим сделать карьеру. Я буду работать в юридической фирме его отца, крупнейшей на побережье. Думаю, со временем стану его компаньоном. В нашей жизни все будет так, как мы хотим.

Шерил уловила и категорический тон Мейбл, и решительный блеск в ее глазах. Настоящий советник, принявший определенное решение. И все же… И все же не верится, что такая девушка, как Мейбл, может удовлетвориться «карьерным браком». И по тому, как долго она обдумывала свой ответ, ясно, что ее одолевают сомнения.

— Надеюсь, вы будете счастливы, — пробормотала Шерил, укоряя себя за то, что упустила возможность открыть Мейбл глаза на жениха.

Ей очень хотелось помочь сестре Барнета, но она знала, какую боль причиняет предательство, и не решалась нанести эту рану. А кроме того в памяти всплыло: «Это будет их слово против моего». А вдруг Мейбл поверит не ей, Шерил?

К ним подлетела стайка девушек в коротеньких голубых халатиках и принялась за работу. Но разговор с Мейбл занозой застрял в голове и в сердце Шерил, оставив неприятное чувство досады и неловкости.

Оно не оставило ее и тогда, когда они вернулись домой и Шерил поднялась в свою комнату. Она прилегла на кровать, положила руки под голову и задумалась.

Со времени смерти Отиса Барнет регулярно навещал их с Уолли. Но Мейбл ошибается: единственным его побудительным мотивом были дружба и преданность. Вплоть до нынешнего уик-энда.

А может, это она, Шерил, ошибается? Шерил припомнила, как часто Барнет звонил ей сразу после того, как Уолли уходил спать.

Как часто разговор, касавшийся Уолли, переходил на нее. А его внимательный теплый взгляд, мягкая укоряющая интонация, когда он просил се подумать о своем здоровье, — разве это не приметы особого, не просто дружеского, отношения?

Как она могла быть такой слепой?

И как давно изменились чувства Барнета: два дня назад, два месяца или два года?