Энджи Фримен - Длиною в жизнь

Именно поэтому даже после смерти Далси Кевин никак не проявлял своих чувств по поводу постигшего их несчастья. Трейси никогда не видела его плачущим и теперь понимала почему. «Мужчины никогда не плачут публично, — было написано в книге, которую она удосужилась прочитать только сегодня, — они не хотят обнаружить свою слабость в присутствии других людей. Мужчины плачут в одиночестве — в гараже, в машине, в собственном кабинете, то есть там, где их никто не видит».

Интересно, а мой муж когда-нибудь плакал в одиночестве? — подумала Трейси, и от этой мысли ее сердце учащенно забилось. Сама-то она плакала и в одиночестве, и на публике, и в кругу друзей, и в присутствии Кевина. Ее не заботило, что подумают окружающие: она потеряла своего ребенка — и это самое главное. Что еще могло с этим сравниться? Кроме того, Трейси нуждалась в сочувствии и утешении.

Когда Трейси нуждалась в сострадании мужа, его просто не оказывалось рядом. И не потому, что Кевин был бездушным или совсем ее не любил. Все дело в том, что он просто не знал, чем утешить ее, когда его собственное сердце разрывает печаль. Да, Кевин, который всегда мог найти решение любой проблемы, оказался не в состоянии успокоить жену, потому что страдал столь же невыносимо.

— Трейси! Кевин! — Перед ними возникла улыбающаяся Кристина в элегантном белом платье. — Мы собираемся выйти на террасу, не хотите присоединиться?

Выйдя на террасу, они присоединились к большой группе гостей, среди которых была и Кристина с мужем. Трейси рассеянно поддерживала беседу, но мысли ее были далеко отсюда.

— Я хочу с тобой поговорить, — шепнула ей Кристина.

Подруги отошли в сторонку.

— Извини, что я так быстро убежала от тебя сегодня утром, — начала Кристина. — Я знаю, ты была очень расстроена, понимаю, что это не мое дело, и не хочу досаждать тебе своим любопытством, однако… — Она нахмурилась, подыскивая подходящие слова. — Однако я подумала, что ты в этом городе новенькая, а после того, что вам с Кевином довелось пережить… — Кристина вновь запнулась и решительно закончила: — Короче, если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить, я всегда к твоим услугам.

— Спасибо, — растрогалась Трейси, — я тебе очень благодарна.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. — Кристина в упор посмотрела на нее. — Женщинам необходимо выплакаться, выговориться и выплеснуть свои эмоции, поэтому нам нужны внимание и сочувствие. Звони мне в любое время, хорошо?

— Благодарю, ты очень мила.

— Это ты лучше скажи моим детям, — Кристина усмехнулась, — а то они считают меня злой ведьмой только потому, что я не даю им мороженое на завтрак, на ланч и на обед.

Трейси заставила себя улыбнуться.

— Ну, это же очевидная скаредность, которая может травмировать их юные души на всю оставшуюся жизнь!

— Ага, а когда они вырастут, то начнут преследовать меня в судебном порядке, — подхватила Кристина, — и в страхе от подобной перспективы я просыпаюсь по ночам! Слушай, подруга, пойдем-ка отведаем этого соблазнительного шоколадного мусса!

Час спустя Трейси почувствовала, что с нее уже довольно сегодняшнего веселья, что она больше не в состоянии смеяться и кокетничать и хочет домой. Наблюдая за Кевином, Трейси чувствовала, как наполняет ее любовь к мужу и словно из ниоткуда всплывают яркие воспоминания.

Вот обнаженный по пояс Кевин держит в своих сильных руках только что вымытую Далси. Какой же крошечной кажется дочка на фоне его широкой и загорелой груди! А с какой нежностью и неописуемым восхищением Кевин смотрит на дочь! «Я никогда не думал, — негромко говорит он, — что смогу так сильно полюбить эту крошку!»

Восхитительная сцена навсегда осталась в памяти Трейси, однако она старалась забыть ее и ей подобные. Размышляя о прочитанной книге, Трейси вдруг поняла, как окружающие вещи наполняются новым смыслом. Как же она могла не понимать мужчину, которого сильно любила?

— Я искал тебя, — шепнул Кевин, кладя руку ей на талию.

Как хорошо стоять рядом с мужем, положив голову ему на плечо, и чувствовать, что безраздельно принадлежишь этому человеку! — подумала Трейси. И как мне только могло прийти в голову, что я его больше не люблю?

— Поедем домой, — сказала она.

— Это лучшее предложение из тех, что я слышал за весь вечер!

11

Трейси достала из ящика комода сверток, завернутый в белый целлофановый пакет, и положила его на кровать. В комнате было тихо, лишь через открытое окно снаружи доносилось пение птиц. Окружающий мир был преисполнен умиротворения, что составляло яркий контраст с бушевавшим в душе Трейси смятением.

Трейси сунула руку пакет и достала белый альбом, обложку которого украшали цветы, зверюшки и бабочки. Осторожно погладив его, она почувствовала, что задыхается от волнения. Трейси закрыла глаза. Там, в этом альбоме, хранилась ее величайшая радость и величайшая боль.

Нужно всего лишь открыть и взглянуть, но Трейси была не в силах это сделать. Сейчас она совершенно не готова к тому, чтобы смотреть на хранившиеся там фотографии. Когда угодно, но только не сейчас.

Этой ночью ей приснилась Далси, и сон оказался настолько ужасным, что Трейси проснулась от собственного крика. Сев на кровати, она тревожно прислушалась к гулким ударам своего сердца.

Кевин немедленно проснулся и, ласково обнимая Трейси, как мог, попытался ее успокоить:

— Все в порядке, все хорошо, я с тобой.

Трейси судорожно всхлипнула и вытерла мокрое от слез лицо. О Боже, подумала она, только бы это не началось снова!

Ей много раз снились кошмары, но за последний год это был первый случай. Дрожа всем телом, Трейси прильнула к Кевину и прошептала:

— Извини…

— Ты кричала во сне. Приснилось что-то ужасное?

— Да, но теперь все в порядке.

Это было сказано не столько для Кевина, сколько для собственного успокоения. Надо встать, что-нибудь выпить и посмотреть по телевизору какую-нибудь безобидную чушь — все это поможет изгнать из сознания угнездившиеся там страхи.

— Ты не хочешь поговорить со мной об этом? — ласково спросил Кевин.

— Нет, я просто хочу, чтобы все это кончилось. — Трейси мягко высвободилась из его объятий и спустила ноги с кровати. — Пойду выпью воды.

— Я принесу! — вызвался Кевин и откинул одеяло, но Трейси жестом остановила его.

— Нет-нет, мне надо немножко походить, чтобы разогнать остатки кошмарного сна.

Она приготовила себе чай, после чего устроилась на софе и, включив телевизор, стала искать что-нибудь такое, что смогло бы ее хоть немного развлечь.