Андреа Йорк - Иди на зов любви

— Конечно. Я же говорила вам, что… — с ее губ чуть было не слетело пресловутое «благодарна», но она вовремя прикусила язык и слабым голосом закончила: — с удовольствием помогу.

Теперь лицо Ника стало предельно серьезным и даже каким-то профессионально-изучающим. Скрестив руки на груди, он рассматривал Энн, как будто видел в первый раз.

— А как вы посмотрите на то, чтобы и дальше помогать мне с животными во время осмотров и операций? К несчастью, они не всегда с восторгом принимают мою искреннюю заботу…

Его искреннюю заботу… Для того чтобы отогнать картину, немедленно вставшую перед глазами Энн, ей пришлось призвать на помощь все силы, которые у нее остались.

— Ведь иногда нужно быть жестоким, для того чтобы нести добро. — Это прозвучало сухой констатацией факта, и у Энн мелькнула мысль, что сейчас он говорит совсем не о четвероногих пациентах. — В нашем деле проявить доброту — значит порой в долгосрочной перспективе проявить слабость.

— А вы никогда не проявляете слабости? — произнесла Энн, чувствуя, как мужчина неудержимо надвигается, а она медленно пятиться, пока не уперлась лопатками в стену.

— Не тогда, когда это может привести к печальному результату. Жизнь научила меня — и самым жестоким образом, что… — Он внезапно замолчал, упершись обеими руками в стену поверх плеч Энн, но, не касаясь ее. Девушка почувствовала себя пойманной в ловушку. — Жизнь научила меня, что потом будет еще хуже. Элис знала, что с ней творится что-то неладное, и могла бы показаться врачу, но даже не хотела слышать об этом. Ей казалось, что такой визит превратит возможность — что бы там ни было с ее здоровьем — в определенность. Мы часто поступаем таким же образом во многих сферах жизни, где неизбежна борьба. Однако со временем за все приходится платить, Энн, платить за собственную трусость.

— Не все же раскрашено только в черное и белое! — воскликнула Энн, не думая ни о чем, кроме жаркого, прекрасно сложенного тела и сильных рук, которые, могли творить чудеса на операционном столе, но сейчас поймали ее как птицу в силки.

— Не все, — мягко согласился Ник. — Скажите мне, Энн, когда я поцеловал вас, была ли ваша реакция лишь выражением благодарности? — внезапно спросил он, видимо прочитав что-то в ее глазах. — Или, может быть, вы почувствовали удовольствие, удовлетворение, а?

— Не надо…

— Отчего же? Почему бы мне не целовать вас еще и еще, раз мы оба жаждем одного и того же? Нет ничего более естественного, чем дарить и принимать наслаждение… животным это понятно даже без слов. — В нем возгоралось желание, Энн ощущала это по участившемуся дыханию и блеску во взгляде.

— Ник…

— Мне нравится, когда вы произносите мое имя.

Теперь его дыхание обжигало ей щеки, и Энн чуть не потеряла сознание, когда увидела в его глазах отражение собственного желания. Перед ней был другой Ник, тот, с которым она встречалась каждую ночь во сне и отправлялась в райские кущи блаженства…

— Не бойтесь, у меня нет намерения обидеть вас, — прошептал он. — Просто расслабьтесь, Энн… хотя бы на миг.

— Не могу.

— Можете.

Сначала он едва коснулся ее губ, не отрывая рук от стены. Его губы были теплыми и знающими свое дело, и когда поцелуй затянулся, Энн затрясло. Она внезапно осознала, что его руки уже крепко сжимают ее тело, а обжигающие касания языка вызывают в ней ответное желание… Одной рукой Ник мягко придерживал ее за спину, а другой гладил от плеч до талии, и по телу ее прошел озноб.

— Видишь? — Голос донесся откуда-то издалека. — Чувствуешь, каково это?

О да, она чувствовала. И никаких сил бороться с овладевающим ею страстным желанием уже не оставалось…

Может, если бы она приехала сюда просто в отпуск, как сказала Нику, а дома ее ждала любящая семья… Если бы ее не мучили мрачные тайны прошлого, которые могли вызвать взрыв в здешнем тихом мирке… Если бы она, на свое горе, не влюбилась… Тогда Энн могла бы позволить себе положиться на волю судьбы, к каким бы последствиям это ни привело…

Если бы… Слишком много «если бы». Она столь резко и стремительно вырвалась из его объятий, что Ник растерялся и отступил.

— Пожалуйста… я согласилась помочь вам, но и только!

Она пыталась говорить спокойно, хотя сердце билось уже где-то в горле, а в горящих глазах застыл ужас. Слова были излишни.

— Вы и помогли мне, — усмехнулся Ник невесело.

Что же так испугало ее во мне? — сверлила мозг одна и та же мысль. Или дело не во мне и она боится вообще всех мужчин?..

— А вот и Спот. — Нужно было как-то снять напряжение, возникшее между ними, и Ник использовал первую же возможность: повернувшись, он указал на клетку, из которой на них уставились тоскливые глаза дворняжки с забинтованной лапой. — Завтра он отправляется домой. А беда этой симпатичной кошки в том, что ей досталась слишком самоуверенная хозяйка, которая кормит ее черт знает чем…

Ник продолжал как ни в чем не бывало рассказывать ей об обитателях клеток, а Энн искоса поглядывала на него с недоумением. Как он смеет оставаться столь бесстрастным и безразличным, когда внутри нее все разрывалось на части! Казалось, что их объятия минуту назад ровным счетом ничего для него не значили…

Энн не заметила, как до крови искусала губы, и теперь с удивлением почувствовала солоноватый привкус во рту. Собравшись с силами, она постаралась также надеть маску светской вежливости и равнодушия.

— Говорят, ваш новый ассистент уже завтра приступает к работе, верно? — Они снова начали эту игру, подумала Энн с болью в сердце. Но ни за что на свете девушка не согласилась бы показать Нику, как сильно ее задела его холодность. — Его ведь Джеком зовут, да?

— Знали бы вы, с каким нетерпением я жду этого момента. — Мягким движением руки он пригласил Энн к выходу. — Несколько месяцев, с тех пор как меня оставил прежний ассистент, у меня не было времени даже вздохнуть.

Когда они шли по коридору, Энн старалась ступать аккуратно и не потерять равновесия, все время ощущая спиной присутствие Ника.

— Вы не составите мне как-нибудь вечером компанию? Мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать. Или давайте прокатимся — вы ведь не видели здешних закатов!

— Не думаю, что смогу принять ваше предложение, — сказала Энн, как отрезала. — Обычно я так выматываюсь после гулянья, что по возвращении мечтаю лишь о горячей ванне и мягкой постели.

— Ну как хотите. — Ник был сама ледяная вежливость и отстраненность. — Прошу простить, что занял вас сегодня вечером. Больше этого не повторится.

— О, я совсем не имела в виду…

Но он уже прошел в гостиную, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, последовала ли Энн за ним или нет. А она простояла еще несколько минут в опустевшем коридоре, а затем поднялась к себе, тихо закрыла дверь и упала на подушки, дав волю рыданиям.