Андреа Йорк - Иди на зов любви

— И что — потом? — тихо спросила Энн, пытаясь сдержать нетерпение, рвущееся наружу.

— Ой, вы знаете, я не должна была рассказывать… Это нехорошо, но… — Морин замолкла, но потом решила продолжить: — Знаете, мне не хочется судить других, но вот что я думаю. До смерти Элис Велму нельзя было оторвать от Джека, а затем она бросила его, как потухший окурок, когда решила, что сезон охоты на Ника снова открыт. Он ей всегда нравился, это ни для кого не было секретом. Я даже думаю, она и устроилась-то к нему секретаршей только для того, чтобы со временем прибрать к рукам. У нее ведь была прекрасная работа в Кемптоне, а Ник не может платить ей и половины того, что она получала там. Вот вам мое мнение, хотя, может быть, я пристрастна.

Нет, она не была пристрастной, подумала Энн, когда Морин отправилась принять душ, а она спустилась в кухню и начала готовить ужин. Интересно, а как Ник относился к этой ослепительной блондинке, спрашивал себя Энн, чувствуя, что сердце ее останавливается. Впрочем, он же принял ее на работу — разве этого недостаточно?

Ужин превратился в пытку, несмотря на самоотверженные попытки Морин оживить обстановку за столом. Ник был холоден и подчеркнуто вежлив, а Энн хотелось забиться куда-нибудь в темный угол. Наконец мрачный, отсутствующий вид брата привлек внимание Морин, и на лице ее появилось задумчивое выражение.

Энн мечтала прижаться к широкой груди Ника, объяснить, что он неверно понял ее слова, что она без ума от него, но не желает быть кораблем, плывущим в ночи навстречу своей гибели. Что она совсем не такая, как он подумал, — не искательница приключений, жаждущая лишь физических наслаждений… Но, одергивала она себя, может, это и к лучшему — то, что сейчас между ними воздвиглась стена.

После всего пережитого ею не было ничего неестественного в том, что Энн искала любви, а все ее чувства были обострены и готовы воспринять даже малейший намек на нее…

Это не любовь, пыталась убедить себя Энн, но тщетно. Чем больше она узнавала этого сильного, загорелого, уверенного в себе мужчину, тем сильнее теряла душевный покой.

И это началось в ту самую первую встречу… Почему он сразу же произвел на нее столь ошеломляющее впечатление, Энн и сама не могла объяснить. Интересно, если бы Ник Хартли оказался грубым, жестоким и циничным, испытывала ли бы она к нему те же чувства? Нет, вряд ли тогда ее сердце отозвалось бы на его присутствие рядом. Все это было странно и логически необъяснимо…

И почему это происходит именно с ней! Это нечестно… Глаза Энн наполнились слезами, а грудь словно сжало стальным обручем. Она была одна, совсем одна, а поиск матери, которую она даже не помнила, наверное, еще больше подорвал ее психику Но, даже зная это, Энн поражалась, как глубоко засела в ней навязчивая идея найти женщину, которая вряд ли захочет увидеть дочь — результат ошибки своей юности.

Она должна увидеть ту, что дала ей жизнь, услышать ее слова при встрече, узнать, какие эмоции эта встреча вызовет у них обоих — пусть даже болезненные и неприятные… Решение Энн было продиктовано не логикой или здравым смыслом, а каким-то примитивным и глубоким инстинктом. Ей нужна была какая-то основа, на которой можно было бы строить дальнейшую жизнь…

Энн решительно тряхнула головой, пытаясь отогнать мысли, преследовавшие ее как наваждение, и этот жест не прошел мимо серо-стальных глаз, весь вечер внимательно наблюдавших за ней с другого конца стола.

— …если вы, конечно, не возражаете.

Очнувшись, Энн сообразила, что Ник обращается к ней.

— Что, простите? — пробормотала она, покраснев.

— Я попросил вас помочь мне с одним из пациентов, — сказал Ник. — Морин весь день работала и сейчас валится с ног от усталости. Велма уже ушла. Но, разумеется, если у вас есть планы на вечер, то…

— Нет-нет, что вы, я помогу! — На фоне его молчания и мрачного вида, который он демонстрировал во время ужина, предложение Ника изумило Энн. А широко раскрытые глаза Морин доказывали, что та поражена не меньше. — Я уже говорила, что готова оказать любую посильную помощь. Я рада буду… — Она осеклась.

— Выразить свою благодарность? Хватит об этом.

Энн метнула в него сердитый взгляд, но ничего не смогла прочитать в его потемневших глазах, кроме обыкновенной вежливости…

— Это Спот? — спросила Энн, когда они шли по коридору к операционной.

— Нет, болонка, которую я оперировал сегодня днем. У нее внутреннее воспаление, результат занесенной инфекции. Собачка немолода, к тому же очень нервная. Знаете ли, тяжелое детство, — добавил Ник с кривой улыбкой. — У нее были отвратительные хозяева, вследствие чего она невзлюбила людей. Обычно это не такая уж сложная проблема, но в данном случае любой стресс приведет к осложнению на сердце, а это опасно. Я не прошу вас держать ее — просто поговорите с ней ласково, успокойте, пока я буду занят своим делом. Идет?

— Хорошо. — Энн тешила себя надеждой, что нотку неуверенности в ее голосе, Ник объяснит волнением перед предстоящей процедурой. Хуже, если бы он догадается, в какой нервный трепет вводит девушку одним своим присутствием…

Стоило им войти в операционную, как болонка открыла глаза и тревожно уставилась на вошедших. Но как только Энн начала говорить маленькой пациентке что-то ободряющее, та заметно успокоилась, положила мордочку на лапы и даже постаралась теснее прижаться к девушке, пока Ник осматривал швы.

За все время осмотра он не проронил ни слова. А когда закончил и запер клетку, в голосе его появились мягкость и предупредительность, которых Энн никак не ожидала:

— Отлично. Она поправляется быстрее, чем я ожидал. Если удастся свести последствия операционного вмешательства к минимуму, то, думаю, все будет хорошо.

— Рада, что пригодилась моя помощь. Могу я еще что-то сделать для вас? — спросила она, не смея поднять на Ника глаз.

— Должен я расценить это, как серьезное деловое предложение?

Энн вспыхнула. Дело было даже не в том, что именно он спросил и как, а в том, что она в этот момент почувствовала. Соединение силы и мягкости, волнующий запах лосьона после бритья, которым пользовался Ник, — все это создавало «приворотное зелье», от которого голова Энн шла кругом.

— Конечно. Я же говорила вам, что… — с ее губ чуть было не слетело пресловутое «благодарна», но она вовремя прикусила язык и слабым голосом закончила: — с удовольствием помогу.

Теперь лицо Ника стало предельно серьезным и даже каким-то профессионально-изучающим. Скрестив руки на груди, он рассматривал Энн, как будто видел в первый раз.

— А как вы посмотрите на то, чтобы и дальше помогать мне с животными во время осмотров и операций? К несчастью, они не всегда с восторгом принимают мою искреннюю заботу…